Река ударила в новую плотину, вспухла кипящим водоворотом и хлынула левой протокой, огибая остров.

На глазах оглушенных людей осушалось дно. А Матвей Митрофаныч, с рассеченной камнем бровью, как безумный бежал по лужам к своим, опять поглядевшим на свет, канавам. Когда же через минуту и другие столпились около, то все увидели в канавах гребень большой золотоносной жилы. Она уходила под скалы, где только что перед этим стояла избушка...

— Извините, — сказал Матвей, отирая кровь, — лошадки ваши на том берегу остались.