– Да, дела!.. – протянула, задумчиво глядя в окно, за которым не переставая валил снег, Ракитина, у неё самой личная жизнь не сложилась вовсе. – А как ты со своим Дорошиным познакомилась?

– В пансионате «Подмосковье» Министерства обороны зимой 1980 года, на каникулах. Меня туда после зимней сессии родители отправили. Ты же помнишь моего отца?… Он служил в Генштабе. Полковник оперативного управления. Они часто с моей мамой бывали в пансионате. В восьмидесятые годы туда многие стремились попасть. Территория великолепная, ухоженная. Летом – купание в реке и рыбалка. Зимой – пешие и лыжные прогулки, коньки. И вообще там было весело. Много молодёжи. Вечерами дискотека… В день нашей встречи с Павлом я каталась на катке, залитом прямо на территории пансионата. Горели разноцветные лампочки, крутили «АББУ», ну а я ведь раньше фигурным катанием занималась, вот и дорвалась – накатывала там разные фигуры до темноты. А потом, уже в раздевалке, когда сняла коньки, вдруг поняла, что совсем продрогла и ног почти не чувствую. Испугалась я тогда по-настоящему – в раздевалке ни души. И вдруг появился Павел. Он подошёл ко мне и признался, что всё время, пока я была на льду, любовался тем, как я каталась. А потом, поняв без слов моё состояние, опустился на корточки и стал растирать мне ступни ног. Мне было больно, но неожиданно его искреннее участие изменило всё. Я почувствовала, что мне очень спокойно с ним – так, словно бы мы были знакомы много лет!

– А потом?…

– А потом мы пили чай из самовара и грызли сухарики белого хлеба. Всё это было в раздевалке в распоряжении отдыхающих. Он рассказывал о своих путешествиях на Восток, а я слушала его, ничего не замечая вокруг. Всё было так интересно и необычно в его жизни для меня!..

– Ну?…

– Что «ну»?

– Дальше-то что?…

– А дальше мы уже больше не расставались до самого конца отдыха. А дня за два до его отъезда он предложил мне выйти за него замуж.

– А ты?

– А я влюбилась в него с первого дня и ходила как околдованная! В тот вечер мы были у него в номере и танцевали. Павел привёз из Йемена японский портативный магнитофон. Группа «Квин» исполняла песню за песней, и я «тихо сходила с ума» [10] .

– Ну а дальше-то?

– Ох, и любопытная же ты, Олька! Сколько тебя знаю, всегда нос свой суёшь куда не следует! – Щёки Светланы покрыл густой румянец.

– Ой, да ладно, ты прям как девочка! Я ж тебя не про постель спрашиваю! – обиделась Ракитина.

– Ещё чего не хватало!..

– Вот умеешь ты настроение испортить! – Ольга подхватила со стола свою чашку и, пройдя к умывальнику, принялась сердито тереть её руками под сильной струёй воды.

– Ладно, Оль, извини меня. – Дорошина подошла к ней сзади и обняла за плечи. – Просто мне тошно сейчас. Скоро ведь и правда полтинник, а всё как-то нелепо получается в жизни! Ведь любили же друг друга, а теперь…

– Ладно, подруга, проехали! – смягчилась Ракитина.

Было раннее утро, и уставший от бессонницы Павел спускался по боковой лестнице на второй этаж, в котором размещался ресторан отеля.

Через стеклянные фрамуги внутрь помещения проникал уличный свет, и были все основания полагать, что новый день станет таким же солнечным, как и вчерашний.

Пару дней назад песчаная буря, отравлявшая жизнь всем русским хабирам в течение почти двух недель, иссякла, и на небе показалось светило.

Входя в ресторан, Дорошин заметил у столика, за которым уже собрались к завтраку все русские спецы, двух вооружённых людей в камуфляже и зелёных беретах. Они о чём-то переговаривались с заводчиками.

Ускорив шаг и подойдя ближе, Павел прислушался к разговору.

– Обстановка сложная. Маршрут движения забит беженцами из Бенгази, – говорил по-русски без всякого акцента стоявший к нему спиной незнакомец. – Нам поручено сопровождать вас до самого Рас-Лануфа и обеспечить посадку на морской паром, который доставит вас к берегам Сирии…

– Доброе утро! – поздоровался со всеми сразу Дорошин.

Говоривший военный повернул голову на голос, и… они сразу узнали друг друга.

– Саша, ты?! – Перед Дорошиным стоял его более молодой коллега по военному институту, с которым они когда-то вместе служили на судоремонтном заводе одной из прибалтийских республик, где шла подготовка иностранных офицеров-подводников, а затем, несколькими годами позже, встретились в Ливии.

– Паша, ты как здесь?! – в свою очередь, обрадовался и одновременно удивился неожиданной встрече тот.

В следующий момент они крепко, по-дружески, обнялись.

– Саша, ты в ливийской форме, с оружием – что это значит?

– Да вот, явился вас проводить, – улыбнулся Степанченко. Но глаза его сразу стали серьёзными.

– Ты здесь… – не закончил вопроса Дорошин.

– Правильно подумал, – кивнул друг. – Я здесь, чтобы отстоять законную власть. Познакомься, это мой командир, – представил он молча стоявшего рядом с ним высокого мужчину в военной форме с автоматом Калашникова за спиной.

– Борислав, – приятно улыбнулся незнакомец, крепко пожав протянутую Павлом руку, и добавил: – Я – серб из Боснии.

– Ты в каком номере остановился? – спросил Александр.

– В 407-м, на четвёртом этаже. Если сможешь, приходи ко мне, я в отеле неотлучно. Поговорим, ведь так давно не виделись!

– Приду с удовольствием, но только к вечеру – надо со всеми делами управиться до наступления завтрашнего утра. Появлюсь у тебя часов в семь примерно. Не возражаешь?

– Буду ждать, – пообещал Дорошин, и мужчины, попрощавшись со всеми, ушли.