Шрифт:
Мужчина тихо улыбнулся воспоминанию, вздыхая.
Последнее время Дорошин жил одиноко. Только повзрослевший сын, отметивший не так давно свой тридцатник, иногда позванивал, обещая заехать. Да всё не досуг! Впрочем, он понимал: жизнь такая.
Павел тяжело вздохнул и заворочался в постели, пытаясь дотянуться до пачки сигарет, лежавшей на прикроватном столике.
Выпустив во мрак ночи струйку сизого дыма, мужчина прислушался: абсолютная тишина, как в могиле. Только порывы внезапно налетавшего ветра зло терзают бамбуковые ставни.
«Может, он и правда живой, – подумал о ветре Дорошин, – и, как у Брэдбери, приносит голоса тысяч погибших людей, задохнувшихся песком в пустыне? Нужно только прислушаться и услышишь. Недаром же в эпицентре гибли [3] воняет жареными костями? Жуть какая!» – невольно поёжился от таких мыслей мужчина.
Прилетев в Триполи, Павел первым делом приобрёл в ближайшем киоске «Дьюти фри» блок местных сигарет «Атлас», отложив в сторону привезённые из Москвы, надоевшие американские. Не пожалел для этого даже прихваченные с собою в дорогу доллары.
3
Гибли – сухой ветер пустыни (ливийск.).
Когда-то эти лёгкие сигареты с белым фильтром очень нравились старому «курилке», как он сам себя называл. И, о чудо – всё тот же сухой табак и приятный привкус во рту! Он помнил, что если сигарету «Атлас» просто оставить зажжённой в пепельнице, она догорит в ней до самого фильтра! Настолько сухим всегда был табак.
«А ну-ка попробуем!» – вновь решил поэкспериментировать Дорошин, пристраивая наполовину выкуренную сигарету в пепельнице. Через минуту он с удовлетворением констатировал, что эксперимент удался: от сигареты остался лишь белый фильтр и полоска повисшего серого пепла.
Лёжа в кровати и дымя приятным куревом, который лишний раз напоминал ему о прошлом, отставной подполковник не мог уснуть.
«И на кой чёрт я всё-таки согласился сюда приехать?! Только душу бередить! Деньги, деньги…» – выругался про себя Дорошин. – Почему же мы на самом деле расстались со Светкой? Отчего погас наш некогда пылавший костёр?
Ну да, он много и часто отлучался из дома в бесконечные командировки по учебным центрам огромной страны, метался то на север, то на юг, то на шесть, то на девять месяцев, оставляя своих с родителями жены. Но ведь был с ними честен: скучал по семье, любил, торопясь поскорее вернуться. Привозил подарки. Ему приказывали – и он повиновался. То была служба в армии, а не его собственная прихоть!
Правда, при совке, власть не очень-то заботились о семьях военнослужащих, ютившихся кто где мог: в общагах, коммуналках да на съёмных квартирах. Отдельные квартиры с удобствами были лишь у единиц: счастливчиков да блатных, служивших в Москве, как тогда говорили – в «Арбатском военном округе».
И у них со Светланой тоже не было ни кола ни двора. Только квартиры родителей. Своим собственным «гнездом» обзавестись они так и не успели.
«Потому и „гикнулся“ Союз, что власть на людей наплевала! – мысленно с сердцем заключил полуночник. – Одна лишь отдушина была, это – загранка. Конечно, Запад – не Восток, но всё же… Курица – не птица, Ливия – не заграница!» – выплыла из памяти расхожая в те годы присказка.
Дорошин вдруг вспомнил, как в один из тех далёких счастливых дней они с женой поехали покупать джинсы с его зарплаты в центр города на улицу Истикляль [4] , одну из центральных улиц Триполи.
Он крутил баранку российского военного джипа, который был превращён в кабриолет, и весёлый тёплый ветер трепал их волосы. Арабы на своих «маздах» и «пежо» шарахались от них в разные стороны, боясь даже близко подъехать к видавшему виды армейскому «козлику», и им было привольно и весело!
4
Улица Независимости (араб.).
Светке тогда приглядели очень дорогие, по тем временам, белые джинсовые брюки (они оказались единственными в магазине). На заднем кармане умопомрачительного клёша красовался червовый карточный король.
Так она и щеголяла в них и деревянных сабо с заклёпками на босу ногу – молодая, стройная и красивая, – звонко цокая по асфальту и привлекая всеобщее повышенное внимание. А он очень беспокоился по этому поводу ещё и потому, что Светка не любила носить лифчики и соски её юной груди задорно торчали из-под просвечивающих кофточек.
А ведь Ливия – далеко не «цивильное» государство, а страна с населением, исповедующим ортодоксальное исламское течение в религии!
Сколько раз он говорил ей об этом, напоминая об осторожности. Только всё без толку. Молодо – зелено!
Но, да Бог миловал!..
Перед самым Новым годом Дорошину позвонили друзья, служившие в «оборонке», и предложили командировку в Бенгази со специалистами одного из оборонных предприятий сроком на два месяца.
Павел как раз только что вернулся из поездки на тот самый завод в российской глубинке, откуда формировали команду.