— Через такую боль?! — вскрикнул он. — Ты чем меня пичкаешь, твою мать?!

Ой, как-то всё не так получается. Может, убежать? Ну, наверх? Он не догонит, но что-то мне подсказывает, это будет непростительно. Но страх завозился в груди, царапая сердце своими острыми ледяными шипами. Да, раннее утро как раз подходит для такого рода разговоров!

 — Всё хорошо, я тебя не травлю! — тут же вскинула я руки, понимая, к чему он ведёт. — Все те отвары и настои я пила сама, а ещё пил Виер и Морик… да много кто! Они безвредны! Это точно!

Он был ещё зол, но ярость и удивление из его глаз начали пропадать. Таять, словно весенний снег.

 — Ты понимаешь просто, что несёшь? — спросил он уже куда спокойнее, но не менее серьёзно. — У меня должны болеть раны, а не всё тело. Что-то явно идёт не так.

Я вздохнула. Он остыл, теперь можно и поговорить.

 — Если бы это были простые раны, то да, — заговорила я проникновенно. — Но ты забываешь, что клинок был отравлен и в твоём организме до сих пор остался яд. Он-то и доставляет тебе все эти неудобства, понимаешь? Слабость может быть вызвана потерей крови, но вот боли и остальное вызвало то вещество, которое сейчас находится в тебе.

 — И как его вывести?

О, это проблески интереса? Причём не дикого, а вполне осмысленного. Кто молодец? Я — молодец!

 — К сожалению, я не так много об этом знаю, но яды коварны, они могут собираться в какой-то определённой части твоего тела или наоборот циркулировать вместе с кровью по всему организму. Я не знаю, что с тобой, извини. Но травы, которые я тебе даю, заставляют потеть и с потом из тебя выводится и яд. Медленно, но ты от него избавляешься.

Тот задумчиво закусил губу. Он забавный… не пялься!

 — А есть-то мне почему нельзя? — вновь вопросил он меня. — Мне ведь нужны силы, чтобы бороться с болезнью, разве нет?

 — Вот тут и начинаются трудности, — потёрла я шею из-за своей лёгкой нервозности. — Когда всё случилось, в самом начале… я хотела помочь, но ты запретил…

 — Я помню.

 — …так вот, я не подходила к тебе около недели. И как потом выяснилось, твоя стая тебя не кормила…

 — Я сам не хотел, говорю же, я помню.

Как он любит перебивать…

 — …а знаешь ли ты, что бывает, если долгое время не есть? — зашла я с другой стороны.

 — Я не голодал, — выдал мужчина.

Это видимо расценивать, как «нет»?

 — Твой желудок начинает переваривать сам себя и питаться запасами. В топку идут твои мышцы и… жир, если он есть. Как бы, ты ел сам себя.

Такого взгляда я давно не видела. Лёгкий ужас, смешанный с неверием и возмущением. Вот когда детей пугаешь (они мне не нравятся, поэтому я часто так делала) у них такие же лица, только там всё красочнее, а тут слегка приглушённо, но я поняла, что мне не то чтобы не верят, а вообще сомневаются в моей адекватности. Понимаю, я когда об этом читала, тоже не верила, но слежка за лекарями дала свои плоды, и я сама всё поняла.

 — Предположим, я тебе поверил, — поднял Лорин брови. — И что дальше? Разве мне не нужно есть как можно больше?

Вопросы он правильные задаёт, но объяснить это сложно. Я сцепила пальцы в замок и начала тереть ноготки друг об друга.

 — Нельзя резко начинать, пойми, — неуверенно продолжила я. — Может быть ещё хуже. Возможно, что у ликанов всё не так и ты действительно можешь спокойно продолжать кушать всё, что хочется, но… если это ошибка? Вдруг, тебе станет плохо? Я ведь и так глупа в вопросе врачевания, а если у тебя ещё одной проблемой станет больше, то я тогда не знаю… просто боюсь, что помочь я тебе не смогу и ты будешь… как бы мучиться.

Отчитывает меня, как малолетку какую-то. Меня ругали-то редко, по праздникам и когда я палку перегибала, а так все просто рукой махали и просто говорили «девчонка». С меня толку мало. Мне нужно молчать, кивать и детей штопать. Всё. Тут как бы не велика наука, если по-простому, поэтому и контроля серьёзного не было, а вот Авдея натаскивали. По всяким стрельбищам возили, на турнирах присутствовать заставляли, режим соблюдать и всё тому подобное. То есть не повезло ему, но он был единственным мальчиком, поэтому вокруг него все тряслись и желания его все выполняли, поэтому не так-то мне его и жалко было. Хоть внимание уделяли, не то, что мне… так, а ну прекрати! Не ной!

 — Разве ты не этого хочешь? — немного подумав, вопросил он и стрельнул в меня глазами.

 — Чтобы тебе было больно?

— Да. — Ну, если, чисто теоретически, это всё с тобой бы сделала я, и ты бы это заслужил, то, возможно, я бы радовалась, — вырвалось у меня, — но это не точно.

Наконец-то он усмехнулся.

 — В это верю, — он даже кивнул. — Тебе на рынок не пора?

 — Да-да, я пойду, — тут же закивала я, радуясь концу этого разговора. — Скоро вернусь.

 — Надеюсь.