— В каждой больше пяти сотен страниц, — спокойно возразил мужчина, — При всём уважении, но пока ты найдёшь что-то нужное, Богдана выздоровеет… или будет поздно.

Просто аплодирую ему стоя. Будь я в порядке, похлопала бы. Смачно утёр нос этому выскочке. Пусть занимается своими делами, а ко мне не лезет. Единственное, что он правильно сделал — привёл Гая.

 — Не зазнавайся, — тут же осадил его мой сосед по дому, — Делай то, для чего ты приведён сюда.

О, я же провела три чудесных дня без этой злости. Одиночество было прелестным, а теперь Лорин вернулся и начался старый кошмар. Вечные выяснения отношений, демонстрация силы, подавление.

 — Я могу уйти, — спокойно посмотрел на блондина мой лекарь, — Если моя помощь не нужна, то я отправлюсь по своим делам.

Лорин медленно приблизился к гостю. Я уже прикрыла глаз. Как он мне надоел. Вечная демонстрация, просто непрекращающаяся.

 — Я тебя сейчас, как блоху придавлю, — тихим и угрожающим тоном заговорил альфа, — И мне плевать, что к этому городу ты практически никак не относишься. Попадёшь под общую лопату, понял?

Мне стало жалко молодого ликана. Он пришёл помочь, а Лорин просто придирается к нему, словно… я не знаю, может, он так самоутверждается или что-то ещё.

 — Лорин, хватит, — прошептала уже я, — Хоть сейчас прекрати свои разборки.

Это уже был крик, точнее шёпот души. Поперёк горла встало мне всё это.

На моё удивление, альфа только губы поджал и как-то резко выдохнул воздух из носа, будто фыркая. Скрестил руки на груди, насупился весь, губы в одну линию превратились. Обиделся.

 — Думаю, завтра я что-нибудь найду в книгах и сделаю тебе лекарство, — обратился ко мне невозмутимый Гай, — Главное — сон. Спи всегда, в покое процессы человеческого организма происходят без нарушений. Думаю, что через неделю синяки сойдут…

 — Эти не сойдут, — с какой-то тихой улыбкой оборвала я мужчину, — Читай лучше, такие синяки могут больше месяца «радовать» своим присутствием…

Увидела ответ. Брюнет чуть приподнял уголки губ, принимая мои слова.

 — В любом случае, тебе лучше знать, — кивнул он, — Я зайду завтра?

 — С нетерпением ждём, — почти едко ответил Лорин, — Я тебя провожу.

Гай кивнул мне в знак прощания, поднялся и скрылся с моих глаз. Закончилось… наконец-то.

Чуть зашевелилась, принимая более удобное положение. Мне полегчало, перестало мутить, но общее состояние оставляло желать лучшего.

Лорин вернулся почти сразу. Достал из шкафа большой плед и направился ко мне. Осторожно накрыл меня и начал пристраиваться рядом. О, нет, мой хороший.

 — Нет, — тут же выдала я.

Лорин так и замер. Почти сел на корточки. За плед спасибо, он не помешает, а вот ты… не могу смотреть. Такие негативные чувства во мне поднимаются, что я не могу представить себе нас снова вместе. Это… жесточайшее разочарование.

 — Дана, я…

 — Уходи, — устало буркнула я.

Растерялся. Выпрямился, а потом всё-таки сел на корточки. Вцепился руками в плед и притих. Взгляд спрятал от меня. Ой, да пусть хоть щенячьими глазами смотрит, не работает это уже со мной.

 — Мне нет прощенья, — еле слышно зашептал мужчина, — Я только могу представить, что тебе пришлось пережить и я… я не смог… не сумел…

Ну, не сейчас. Мне так плохо, что только ругани мне и не хватает для полной картины. Обидно, что он этого не понимает. Ему это чуждо. Один раз повалялся при смерти, так я всё равно потом чуть ли не главной виновницей стала.

 — Ты меня обманул, — перебила я его невнятные излияния, — Обещал мне защиту, говорил, что я буду в безопасности. А в итоге меня спасла эта Сальма. Отказалась убивать меня, даже для неё это было низким поступком. Если бы не она, то меня бы вообще не было.

Знала, что приплетать Сальму вообще не стоит, поскольку я пока не до конца осознаю, что произошло, но это было очень необходимо. Лорин должен был понять.

Зажмурился, закивал. Видела, как его костяшки побелели от того, с какой силой он сжимал ткань в руках.

 — Я понимаю, что теперь всё будет по-другому, но ты должна знать, что я ошибся. Я просто не мог себе представить, что кто-то бросит тебе вызов. Это вообще старая традиция, все просто выясняют отношения на словах, либо в обычной драке. Никто никогда не привлекает к своим тёркам внимание старейшин… эта сука на стороне Бюрта, я даже подумать не мог, что она выбрала сторону и давно уже играет в его команде. Это всё… мы окончательно вступили в войну за этот город и любые средства хороши, только мне не понятно зачем она так поступила. Никаких требований, никаких угроз…

Я в глубине души знала, что Сальма с Бюртом. Не одна же она, в самом деле. Но от этого… хуже не становилось. Бюрт делал плохо только Лорину. Порой через меня, но… я бы ему мстить не стала. Я просто приняла ту сторону, на которую меня поставили. Я ничего толком не понимаю, но, знаете, особо и не хочу лезть в это. Воюют и воюют.

И ему непонятно зачем же она так поступила. Может, он удивлён тем, что я ещё жива?

 — Она так сделала потому, что могла, — ответила я, — Показала тебе, что она может, что я вообще ржавое звено в вашей цепи.