Комната пострадала не так сильно, как он боялся. Стулья были перевернуты. Амая хрипло дышала, её стойка была твердой, как покрытое зимним льдом озеро. Лёд. Дядя стоял посреди ледяной глыбы, что чуть не заставило его выбросить на ветер недели осторожности и что-нибудь предпринять… Но дядя был закован в лёд только до шеи. Значит, он был заморожен только потому, что хотел быть замороженным.

«Ладно, есть кое-что, что я могу сделать».

— Что мне делать со свидетелями? — с каменным лицом спросил Зуко.

Амая вспыхнула от унижения, разглядев любопытные лица в конце коридора. Дядя Айро очень старался не хихикать.

— Мы всё уладим, — обратился Зуко к коридору в целом и решительно закрыл дверь. Подождал минуту и повернулся.

«Никто не умер. Хорошо».

Дядя всё ещё был слегка мокрым, а Мастер Амая — более чем слегка покрасневшей. И они старались не смотреть друг на друга, от чего волосы на затылке Зуко встали дыбом.

«Нет, нет, плохо, что же делать, где бы спрятаться, надо было молчать, они поймут, что я здесь…»

Паника, утомление, и двое близких ему людей ссорились, а значит, это была его вина, снова…

Слава Агни, что есть окна.

***

— Он не спустится?

— Пока нет, — со вздохом ответил Айро, поднимая последнюю покупку, которую Зуко уронил в своем поспешном бегстве, и изумленно поднял брови от некоторых своих находок. «Так ты хотел устроить нам праздник. Кажется, я крайне неудачно выбрал время».

— Он мальчик-подросток, который не ужинал, — уверенно сказала Амая. — Он спустится. — Когда Айро промолчал, она взглянула на него. — Правда?

— Он вполне способен сидеть там днями, спускаясь только для того, чтобы исполнить свои обязанности, согласно данному им слову, — с несчастным видом сообщил ей Айро. Увидел её гримасу и вздохнул. — Думаю, это не дух противоречия.

Когда до Амаи дошло, она поморщилась.

— Его родители ругались.

— Поначалу нет, — пояснил Айро. — Но после того как моему племяннику исполнилось четыре, да. Часто. — Он замялся. — Ты видела такое раньше?

— Чаще, чем мне хотелось бы, — призналась Амая. — И это противоречие, своего рода. Можете ранить друг друга, можете пугать меня до смерти, но вы не заставите меня смотреть. — Настала её очередь вздыхать. — Родители не могут сделать больно тому, кого не могут поймать. Я бы сказала, что Ли учился не попадаться очень долгое время.

Это резало в самое сердце.

— Я должен был заметить…

— Дети хорошо прячут такие вещи. Они хотят, чтобы у их родителей всё было благополучно. Несмотря ни на что. — Она положила руку ему на плечо. — Странно, но… это рассказывает мне о войне больше, чем что-либо ещё.

Айро с любопытством посмотрел на неё.

— Созин уничтожил целый народ, чтобы сделать мир таким, каким он хотел его видеть, — тихо сказала Амая. — Насколько больше вреда он причинил своему собственному народу?

— Я сам принял решение, когда сражаться и когда остановиться, — прямо сказал Айро. — Как и все мы. Хотя я питаю надежду, что наш план покажет нашим людям другой путь в будущее… — Он почувствовал мерцание огня и выдохнул тихий вздох облегчения. — Я извиняюсь, племянник.

— Дядя, — Зуко скользнул в комнату сквозь окно, всё ещё настороже. — Вы не… Я просто… Я должен был понять… это не то, что я подумал.

— Откуда тебе знать? — практично спросила Амая. — Судя по рассказам твоего дяди и Хьёдзина, ты никогда не жил с людьми, которые спорят по-нормальному.

— …Нет. Вообще-то нет. — Зуко переводил взгляд с одного на другую, его напряжение потихоньку спадало. — Это… Я что-то сделал?

— Нет, — твердо и ободряюще возразил Айро. Зуко не испытывал недостатка отваги в бою. Но отвага взглянуть в лицо призракам прошлого и вернуться назад… Его племянник шел по дороге к выздоровлению. — Это было строго между нами. Объяснения, которые давно следовало дать. — Он легко сжал плечо Зуко. — Идём. Ужин ждёт, и я вижу, что ты приготовил всё необходимое для сахарного дыма. Отличное лакомство.

— Сахарный дым? — с любопытством спросила Амая.

— После ужина, — пообещал Айро. — У моего племянника очень легкая рука, когда дело доходит до пузырьков.

— Пузырьков?

Айро широко улыбнулся.

И улыбнулся снова, наслаждаясь теплом компании, когда Амая с хрустом разгрызла свой первый прозрачный пузырек из коричневого сахара, наполненный вкусным серым дымом гикори.

«Ибо жизнь сладка, хрупка и всегда приправлена сюрпризами», — подумал Айро, смакуя свой собственный серебристо-серый пузырек. — «Особенно для детей огня».