Майкл провёл лучом фонаря по тёмным горам мусора, на мгновение осветил Гедимина и радостно усмехнулся.

— Вниз? — прошептал он, подойдя к сармату.

Люк беззвучно открылся; спустя полминуты в закрытом убежище уже горел свет. Теперь, когда все установки были отключены, пещера начала остывать. Работала только вентиляция, откачивая влажный воздух на поверхность. Сухие участки убежища пока оставались сухими; то, что располагалось ближе к затопленному туннелю, покрылось каплями конденсата. Бочкам с ураном это не должно было повредить, но за насосы Гедимин слегка опасался.

— Так-то лучше, — Майкл провёл вдоль защитного поля карманным дозиметром и довольно усмехнулся. — Сейчас тут можно находиться, не опасаясь за свою жизнь. Что ж, приступим…

Он достал скатанный в трубочку листок и, оглядевшись по сторонам, сел у стены.

— Вы всегда сидите прямо на полу?

Гедимин удивлённо мигнул.

— Могу дать кусок ветоши, — он заглянул в ближайшую нишу.

— Не нужно, — отмахнулся Майкл. — Дело привычки… Герберт допытывается, в каком архиве я раскопал ваши чертежи, и не арестуют ли меня за такие раскопки. О вашем существовании ему пока лучше не знать. Ему доверять можно, но всем, кто прочитает письмо по дороге, — навряд ли. Герберт пока очень занят, а я прикинул, что могу сделать я. Начнём, пожалуй, с нового контейнера для облучающей установки…

…На Хольгера Гедимин наткнулся, поднимаясь из душевой, — тот вышел к двери, чтобы проводить Кенена, и ненадолго задержался, вполголоса что-то с ним обсуждая.

— Джед! — Кенен, услышав шаги, развернулся к сармату и широко ухмыльнулся. — Тебя теперь не поймаешь. Уже два вечера тебя никто нигде не видит. Даже Хольгер и Линкен.

— Я подходил к лаборатории сегодня вечером, увидел, что закрыто изнутри, — негромко сказал Хольгер, глядя на забинтованные руки Гедимина. — Лезть не стал. Но… ты там поосторожнее, ладно?

— Ещё несколько вечеров меня не будет, — сказал сармат. — Возможно, до конца сентября. Пока не заходите ко мне. Майкл вызвался мне помочь. Я бы не хотел напугать его.

Кенен и Хольгер озадаченно переглянулись.

— Майкл? Кто это? — спросил сармат-инженер. — Чего он боится?

— Майкл Вольт, учёный из Лос-Аламоса, — тихо пояснил Гедимин. — Он не сармат. Странно, что он не боится одного меня. А вас всех вместе… я не хочу рисковать.

Кенен странно хрюкнул и протянул руку к плечу Гедимина.

— Ты… привёл в свою нору… макаку?!

— Он — учёный, — сармат недобро сощурился. — Никогда не называй никого из учёных макакой.

— Да хоть сто раз учёный, — Кенен встряхнул головой и ошарашенно посмотрел на Гедимина. — Он человек! Ты мигнуть не успеешь, как к тебе завалится охрана. Жить надоело?!

Сармат покачал головой.

— Никто не узнает. Ему я верю. А вот тебе внутри делать нечего.

Кенен три секунды смотрел на него в упор, потом отвёл взгляд.

— Как знаешь, Джед. Жаль будет, если тебя расстреляют.

Ветер с озера срывал с кустов побуревшие листья, и они рассыпались по берегу; холодный мокрый лист шмякнулся Гедимину на грудь, и сармат недовольно сощурился. Убрать мешающий предмет он не мог — сёстры Хепри лежали на его руках, придавив их к земле.

— Приятный ветер, — заметила Мафдет, отклеив листок от груди Гедимина, и провела мокрой ладонью по его коже. — То, что нужно для охлаждения.

Сешат лежала, уткнувшись лбом в подмышку сармата, и рассеянно водила пальцем по его животу. От неё ещё тянуло жаром, и Гедимин лениво прикидывал, нужна ему ещё одна разрядка на сегодня, или достаточно будет предыдущих двух.

За кустами зашуршала трава — кто-то шёл по берегу, быстро, но неуклюже, и шумно при этом дышал. «Без экзоскелета,» — отметил Гедимин. «Но и не сармат.»

За голыми ветками мелькнул жёлтый комбинезон, и не успел Гедимин шевельнуться, как из зарослей выбрался Майкл Вольт. Отмахнувшись от лезущей в лицо ветки, он облегчённо вздохнул.

— Гедимин, вас нелегко най… Чёрт!

Сешат громко фыркнула и перекатилась на спину — ей совершенно не хотелось подниматься.

— А, так у тебя дела, — Мафдет нехотя села, застёгивая комбинезон. — Ладно, до завтра. Эй, долго будешь валяться?

— Да ну-у, — протянула недовольная Сешат, поднимаясь на ноги и окидывая чужака презрительным взглядом. — Развелось тут…

Гедимин, щурясь от смущения, застегнул комбинезон, стряхнул с себя жёлтые листья и выпрямился. Майкл стоял неподвижно, глядя вслед самкам, и его щёки и уши порозовели.