Он закрыл сайт, но его глаза ещё долго светились — и вспыхнули ещё ярче, когда он вошёл в почту. Письмо от Конара дошло точно в срок.

«Все мои поздравления для вас, мой друг,» — прочитал Гедимин и усмехнулся. «Вы рассчитали всё точно, и я надеюсь, что в своих расчётах не ошибся. Мой подарок движется в сторону Канадских территорий уже неделю, и скоро вы его получите. Не так просто было его раздобыть. В нашем городке придерживаются традиций, а выпечка с перцем и горчицей вместо рома и патоки — не то, что можно назвать традиционным. Я попробовал немного и должен признать, что у вашего народа очень интересные традиции и прочные желудки.»

Гедимин смущённо хмыкнул. «Теперь дело за мной. Где его адрес?»

«Я всегда рад услышать, что вы живы и не имеете проблем с законом,» — продолжал Герберт. «Любопытство по-прежнему вас не покидает. Но я очень удивился вашим новым вопросам. Когда вы отвлекаетесь от ядерных технологий, это, признаться, настораживает. Жаль, не на все вопросы я могу ответить. Я, как вы догадались, не живу в Лос-Аламосе и не провожу там праздники. Мы с семьёй давно переехали в Спрингер. Это небольшой город; да, он называется так же, как межпланетный корабль, и вам будет легко запомнить. Посылка, отправленная «Герберту Конару, Эль-Пасо авеню, Спрингер, штат Нью-Мексико», довольно быстро меня найдёт. Уточнить я, к сожалению, не могу — а если бы и сделал это, служба безопасности немедленно зачеркнула бы лишнее. Как вы могли убедиться, она вычитывает наши письма очень тщательно.»

Гедимин задумчиво кивнул. «Этого достаточно. Надеюсь, ему понравится.»

«Сразу после праздников я уезжаю в Кларк,» — сообщал учёный. «И это лишь начало маршрута. Конечная точка находится в окрестностях Сатурна. Сейчас уже не верится, что всего-то век назад мы совершили такой мощный рывок — застроили заводами и шахтами Ио, Европу, Титан… С тех пор мы не продвинулись ни на шаг, и моя работа едва ли приблизит завоевание Энцелада, хотя… пожелайте мне удачи, Гедимин. Если бы наш народ был чуть менее склонен давить всё вокруг, и пойди мы вам навстречу с самого начала, на поверхности Энцелада уже можно было бы ходить без скафандра. Я надеюсь когда-нибудь встретить вас там, на новой энергостанции, построенной по вашим расчётам. Пока же я постараюсь поддерживать переписку, если связь позволит отправлять письма. Любой подарок, присланный вами, дождётся моего возвращения на Эль-Пасо, — Берта и Линн об этом позаботятся.

Вот наша фотография; мы все здесь — все, кто живёт на Эль-Пасо. В центре — мисс Эделайн Конар. Она ещё разрешает называть себя Линн, но сомневаюсь, что это надолго. Я — справа от неё, Берта — слева. У нас только один «детёныш», как принято говорить у вас, но иногда, особенно на праздники, кажется, что их по меньшей мере двенадцать. И — вы правы — это немного мешает. Но это даёт небольшую надежду, что через двести лет от меня останется хоть что-то, даже если новая война разнесёт все лаборатории мира на кварки…»

Под потолком задребезжал пронзительный звонок, и сарматы, даже те, кто был в наушниках, оторвались от своих занятий и посмотрели на администратора. Тот развёл руками.

— Гедимин Кет, зайди в форт. Им от тебя что-то надо.

— Да чтоб им, — пробормотал Хольгер, откладывая в сторону наушники. — Гедимин, я с тобой.

Рождественское дерево на площади вернули в вертикальное положение, и несколько «мирных служащих» выстроились вокруг него цепочкой и приплясывали, медленно перемещаясь по кругу. Первый в цепи держал в руках большую белую звезду из ажурного фрила. Запах взрывчатки уже выветрился, следов на дорожном покрытии практически не осталось, — хлопушки из Атлантиса были безобиднее обычных «игрушек» Линкена Лиска.

— Гедимин Кет? — хмурый охранник у ограды посветил ему в лицо считывателем, тоскливо покосился на «броненосцев» на крыльце (они заталкивали в мусорный контейнер опустевшую бутылку и открывали новую) и поставил на перила небольшой ящик, обёрнутый красно-белым скирлином.

— Знаешь, от кого? — спросил охранник.

— Герберт Конар, — отозвался Гедимин. — Это не взрывается.

— Шутник, — поморщился «броненосец». — Вскрывай здесь.

В контейнере с выпуклостями лежали упакованные в тонкий прозрачный скирлин кексы, обсыпанные разноцветной крошкой. Гедимин усмехнулся.

— Чёрт бы вас подрал, — пробормотал охранник, сглатывая слюну. — Забирай свои пироги и вали отсюда!

Прежде чем плотно завернуть контейнер и взять его под мышку, Гедимин достал один кекс и разломил пополам.

— Подарок из Лос-Аламоса, — усмехнулся он, протягивая половину Хольгеру. — Герберт улетает на Энцелад, но всегда помнит свои обещания. Может быть, я когда-нибудь побываю на Энцеладе. К холоду я уже привык.

Хольгер, откусив от своего ломтя, изумлённо мигнул, вдохнул с приоткрытым ртом, охлаждая язык, и потянулся за флягой. Гедимин блаженно жмурился, доедая последние кусочки. «А ещё я каждый месяц буду есть вот это. «Кекс Конара»… Звучит не так хорошо, как «реактор Конара», но мне нравится.»

— Гедимин, — Хольгер тронул его за руку, и сармат удивлённо мигнул. Незаметно они вышли на пологий склон оврага; сегодня никто не копался во вчерашнем глубоком снегу, и даже охранники ночью не истоптали его, завязнув на полдороге.

— У меня появилась одна мысль, — тихо продолжал Хольгер, и Гедимин развернулся к нему, рефлекторно прикрывая его от дороги — там мог пройти патруль. — Сиверсенитовый реактор… Ты ещё не переплавил его?

Гедимин мигнул.

— Я быстро соберу его, если нужно. И у меня есть запасы, — сказал он. — Шесть больших, восемнадцать маленьких, четырнадцать стандартных. Сколько тебе нужно?