— Константин в медчасти, — сказал Хольгер, повернувшись к Гедимину. — Вывихи и химические ожоги. Мея попала в глаза. Думаю, его подержат в госпитале, пока отёк не спадёт. Сейчас он ничего не видит.

Гедимин кивнул.

— Он хотел меей промыть мне носоглотку, — сказал он, разглядывая собственные руки. «Красный сольвент» оставил на коже несмываемые пятна, — вывести их было не проще, чем выжженное клеймо.

— Его проверят на эа-мутацию, — сказал после секундного молчания Хольгер. — Надеюсь, ты отказался? Из-за этого была драка?

Гедимин неопределённо пожал плечами. Его злость уже прошла, осталась ноющая боль в порезанных пальцах — в пылу драки он успел наступить на осколок стекла и не заметил этого, теперь в сапоге хлюпала кровь. «Ерунда,» — подумал сармат, перенеся вес на повреждённую ногу и убедившись, что связки не повреждены, и пальцы гнутся. «Интересно другое. Пока этот мутант в госпитале, надо кое-что проверить.»

— У тебя есть литий и сурьма? — спросил он. Хольгер изумлённо мигнул.

— Своевременный вопрос! Сурьма есть, чистого лития не оста… а нет, есть анод от старого аккумулятора. Много тебе нужно?

— Вот такая пластина толщиной в полмиллиметра, — Гедимин показал на пальцах размеры. — А йод и чистая сера?

Хольгер посмотрел на него озадаченно. Амос, ненадолго оторвавшись от уборки, повернулся к сарматам и прислушался.

— Этого всегда достаточно. Что-то ещё?

— Серебро, — ответил Гедимин после секундной заминки.

— С серебром сложнее, — теперь задумался Хольгер. — Тебе именно чистое нужно? Металл с минимальными примесями?

— Мне нетрудно будет его очистить, если что, — сказал Гедимин. — У тебя опять реактивы кончаются?

Химик смущённо потупился.

— Ведомство снабжает нас вдвое медленнее, чем хотелось бы, и вчетверо скуднее, чем нужно. Но я и так сильно напряг тебя своими опытами с фрилом. Серебро будет, но через два-три дня. Можешь подождать?

— Могу, — кивнул Гедимин. — Тебе здесь нужна помощь?

— Мы справимся, — отмахнулся Хольгер. — Иди вниз. Там Иджес, и скоро вернётся Линкен. Ты сам не ранен?..

…Без станнера, упирающегося в спину, и пристального взгляда в затылок работалось гораздо быстрее; когда дверь лаборатории снова открылась, пропуская Хольгера и Амоса с канистрой меи и роботом-уборщиком, наполовину покрашенным в ярко-розовый, излучатель Гедимина был готов — оставалось только остудить горячий рилкар. Внутри прозрачной трубки, расплющенной и свёрнутой в кольцо, блестела серая кристаллическая пыль — два грамма окиси ирренция.

— Ого, — Хольгер заглянул под защитное поле, недоверчиво посмотрел на кольцо, потом перевёл взгляд на Гедимина. — Ты забрал всю выработку?

— Половину, — отозвался ремонтник. — И не для того, чтобы съесть или засунуть в ухо.

— Я догадываюсь, — сказал химик. — Ты придумал что-то новое. Это связано с веществами, о которых ты спрашивал?

Сармат кивнул.

— Можешь взяться за работу сейчас? Когда этот… командир вернётся, излучатель должен работать.

— Излучатель? — переспросил Хольгер. — Тебе был нужен ещё один излучатель? Я бы отдал тебе свой.

— Мне нужен кольцевой, — качнул головой Гедимин. — И более мощный. Я буду облучать образцы. Возможно, год или дольше.

Хольгер мигнул.

— Серебро, литий, йод, сера… Металлы и неметаллы? А что конкретно ты хочешь посмотреть? Может быть, я уже проводил похожий опыт.

— Нет, — и в этом Гедимин был полностью уверен. — Дело в продолжительности. Есть подозрения… в общем, ирренций может получиться не только из урана или плутония. Хочу посмотреть, что ещё для этого пригодно. И сколько нужно времени на синтез.

— Только не трогай ирренций голыми руками, — вздохнул Хольгер. — Так ты до конца экспериментов не доживёшь. И ещё — поставь, пожалуйста, свой облучатель в хранилище. Два грамма ирренция — это слишком много для нашей лаборатории.

Гедимин молча подобрал ирренциевое кольцо, завёрнутое в непрозрачное защитное поле, и вышел.

Подставка нашлась быстро, плоскую пластину рилкара сармат собрал из пяти обломков. Обрезав лишние края, он закрепил её. Оставалось ещё приделать держатели, сборный обсидиановый экран и штатив для манипулятора. В хранилище работалось ещё быстрее, чем в лаборатории; заметив это, Гедимин хмыкнул. «Никто не трясётся от страха. Не отвлекает. Если бы не излучение, я бы здесь остался.»

…Гедимин по привычке немного отстал от остальных сарматов, когда спускался к бараку, и вошёл в вестибюль, когда никого из знакомых там уже не было. До отбоя оставалось ещё несколько часов — достаточно времени, чтобы переодеться и выйти к озеру, а потом встретиться с сёстрами Хепри на восточном берегу. На секунду сармат задумался о том, чтобы зайти в госпиталь и спросить, что с Константином — он не сомневался, что северянин жив, но хотел знать, на сколько дней спокойной работы он может рассчитывать. «Если меня завтра не отправят в карцер,» — эта мысль была неприятной, но отогнать её не удавалось. «Константин свяжется с Нгылеком. Сразу, как только сможет говорить. Если выгонят из центра… Надо будет искать новую лабораторию. Опять.»