— Ай, чёрт возьми! — взвизгнуло где-то слева, и все обернулись на этот визг.

Храбрый Теплицкий услышал, как икнул у него над ухом майор Быстриков.

То место, откуда раздался визг, было тот час поймано в плотный круг света, и взглядам смотревших открылся кривоногий антикварный диван с красной обивкой, на который случайно наткнулся прораб Ивановский, и теперь лежал животом на этом диване и болтал ногами, потому что от испуга не мог слезть.

— Поднимите его! — фыркнул охранникам Теплицкий, осознав, что ничего особенного не случилось: просто глупый прораб забыл посмотреть под ноги.

Ивановскому помогли подняться так: подхватили под руки и стащили с дивана, а потом — выпустили, и он увалился на пол.

Из зловещего мрака вынырнули каменные ступени, что до сих пор оставались застеленными красной ковровой дорожкой, словно бы по ним ходили короли. Дорожка почти не испортилась, только запылилась.

— Туда! — постановил «командир экспедиции» Теплицкий и уверенно направился по этим ступеням вниз.

Ступив на ковровую дорожку, Теплицкий поднял облака удушливой пыли и закашлялся, потому что вдохнул её. Закашлялся и Быстриков, он тоже вдохнул, а Ивановский не вдохнул, потому что он стоял поодаль, освещал фонарём стену и пялился на неё.

— Эй, что там? — осведомился у него Теплицкий, когда откашлялся.

— Герб чей-то, — буркнул прораб, отодвигаясь в сторонку, потому что Теплицкий его пихнул.

Герб был такой: двухголовый и двухвостый огнедышащий лев с коронами на обеих головах. Он был выцветший и покрытый пылью, но всё равно мистически величественный, словно знак сатаны. Под гербом различались латинские буквы, которые когда-то сложили в следующие непонятные для Теплицкого слова: «W"ahrend Sie lebend sind — k"onnen Sie k"ampfen» (Пока ты жив — ты можешь сражаться)

— Сфоткай! — приказал Теплицкий одному из своих охранников, в чьи обязанности входило таскать фотоаппарат.

Увесистый детина поднял миниатюрную цифровую камеру, мигнул вспышкой и запечатлел герб на карту памяти.

— Отлично, идём дальше! — Теплицкий оценил качество полученного снимка и решил всё-таки спуститься вниз по ступенькам.

Ивановский и майор Быстриков почему-то не горели желанием спускаться туда, в эту зловещую темноту, откуда и раздавалось странное гудение. Оба медленно перебирали ногами, тащась за Теплицким со скоростью черепахи. Какой-то неясный страх давно уже подтачивал их волю и толкал назад, наверх, к солнцу и к людям. В углах им мерещились призраки, которые тянули к ним хладные прозрачные руки, собираясь схватить и…

Теплицкий никаких призраков не видел. Светя себе под ноги фонарём, он спускался по ступенькам вниз. А за ним роботами-терминаторами следовали его вышибалы. Конечно, имея таких вышибал, можно не бояться призраков.

С потолка свешивались космы чёрной пыльной паутины, Теплицкий наклонял голову, опасаясь впутаться в них. Нет, эти ловушки уже не для мух, а по меньшей мере, для человека… Как тут всё запущено…

Ступени кончились. Теплицкий сделал шаг, преодолел последнюю из них и оказался перед дверью. Дверь была тяжела и, судя по отблескам, которые она бросала, когда попадал на неё луч фонаря, металлическая, но не железная, так как не имела ржавчины. Она была не заперта и, кроме того, приоткрыта. Из-за неё-то и доносилось загадочное гудение.

— Сюда! — Теплицкий подозвал охранников.

Те бесшумно придвинулись, двое вытащили автоматные обрезы, двое схватили дверь, чтобы сдвинуть её с дороги.

— Раз! Два! Три! — отсчитал Теплицкий, и охранники устранили дверь и ворвались в пространство за ней, выставив перед собой фонари и обрезы. Стрелять не пришлось, потому что за дверью было пустынно. А как ещё могло быть в бункере, куда никто не входил вот уже семьдесят лет? Теплицкий совершил первый шаг, переступил металлический порог и замер поражённый. Прямо перед ним высилось нечто. У Теплицкого даже не поднялась рука навести на это нечто фонарик, и он видел его в неверном свете: как сверкают металлом его бока, как мигает на нём маленькая красная лампа. У короткого носа Теплицкого торчал толстый никелированный рычаг с ухватистой рукояткой, а за рычагом некий потухший дисплей.

— Что это? — в изумлении выдохнул Теплицкий, осознав, что именно эта грандиозная штука и гудит… Гудит вот уже семьдесят лет!!!

— Э, шеф, а тут строить, чи шо? — вынырнул из темноты бестолковый прораб, сбив абсолютный восторг, в который привела Теплицкого фантастическая машина.

— Чёрт… — буркнул Теплицкий, схватив свой подбородок. Да, что-то строить всё равно, надо: если не строить — папарацци налетят сюда, как саранча и всё сожрут…

— Постройте что-нибудь неброское и недорогое! — в конце концов распорядился Теплицкий, завершив процессы мышления. — Я решил спрятать эту штуку и исследовать!

====== Глава 3. Теплицкий и машина времени. ======

Теплицкий считал, что этот эксперимент провалился. Он даже вспоминать о нём не любил, и, когда кто-либо затрагивал тему перемещений во времени — Теплицкий лишь что-то угрюмо бормотал и поворачивался спиной.

В подготовку эксперимента было вложено столько денег, сколько средний инженер не заработает и за три жизни, работая без выходных и кушая лишь чёрный хлеб. Для начала Теплицкий построил «бункер Х», не «ха», а «икс».

На окраине Донецка был присмотрен и выкуплен никому не нужный, но весьма удобный и просторный пустырь. А для строительства самого бункера Теплицкий из Киева выписал Метрострой. Сначала «бункер Х» не хотели строить: в Метрострое сказали, что тут слишком много подземных пустот, неподалёку проходит шахтный штрек, и вообще, копать небезопасно, потому что в земле слишком много метана. Однако Теплицкий убедил Метрострой, и аргумент его выглядел вот так: «деньги». К тем, кто оказался несговорчивым, Теплицкий применил такой аргумент: «много денег», а к тем, кто и на этот аргумент не согласился был применён особый аргумент повышенной убедительности: «деревянный макинтош».