— Откуда вы… — начала было рыжая.

— Оттуда, — оборвала её вожатая на полуслове, — я в лагере всё знаю.

— И, вы… не против? — удивилась Алиса.

— Против? Ха. — Ольга продемонстрировала свою белоснежную улыбку. — Это вам двоим только на пользу, Док вон, перестал походить на психа-одиночку, ты — не кидаешься на всех подряд. Алиса, ты не маленькая, а он — и подавно, если всё по любви — я только рада за вас. А эта мелодия? — спросила вожатая.

— Да, — смущенно потупилась рыжая, — хотела сыграть для него.

— Сыграешь, а пока — пошли спать. — И Ольга увлекла её за собой, догонять уходящий отряд.

Солнце клонилось к горизонту, дневные птицы почти перестали петь, в лесу раздавалось лишь стрекотание сверчков и редкое уханье совы, а за уходящим отрядом, сидя на дереве, с любопытством смотрела небольшая хвостатая девушка с кошачьими ушками. К чести отдыхающих, они убрали поляну за собой, лишь подпалины от огня да всё ещё витавший в воздухе запах жареных сарделек, который дразнил чувствительный носик Юли, напоминали о том, что тут кто-то побывал.

«Вкусно пахнет, — подумала она, откусывая кусочек от сушенного белого гриба, извлеченного на свет из кармана платья, — надо будет раздобыть таких себе».

***

«И как меня сюда занесло?» — спросил я у единственного, с кем мог поговорить.

«Как, как! Я говорил, давай на Мальдивы рванем, а ты? — передразнивал меня шиза, — тут безопасно, тут уединенно. Тьфу».

Ну, можно сказать, он был прав. Я находился на скалистом острове где-то далеко в море, небольшая скала, пару сотен метров в диаметре, со всех сторон вычищенная морской водой: не было тут ни зелени, ни земли, куда ни глянь — камни, камни, камни. Морские волны, разбиваясь о них, поднимали в воздух целый фейерверк из соленых брызг, и, несмотря на довольно теплую погоду, я пошел к центру скалы, не имея ни малейшего желания вымокнуть. Из живности тут были лишь горланящие во всю глотку чайки и тюлени, что грелись на берегу, вальяжно развалившись и изредка… лая? тявкая?

«Шиза, как называется звук, который издают эти животные?»

«А я откуда знаю?! — возмутился внутренний голос. — Я тебе не справочник, иди погугли».

«С радостью бы, — ответил я, глядя на значок отсутствия сети, — вот только тут не ловит связь».

Дико хотелось начхать на всё и вернуться в лагерь. Погладить пушистую макушку Ульяны, обнять, прижав к себе, покрепче Алису, чувствуя её тепло и запах рыжих волос. Но нельзя: пока что я — часовая бомба, которая может в любой момент рвануть, и рвануть так, что ошметки потом никто не соберет. Смогу ли я простить себе, пострадай от этого рыжая братия? Нет! Поэтому я и здесь, в безлюдном пустующем месте, думаю, живность разбежится, почуяв опасность. А те, что не захотят улетать и уплывать, — я посмотрел на сидящую недалеко чайку, которая, склонив голову набок, с любопытством рассматривала меня — ну, мир их праху.

Туч на небе было прилично, а из-за горизонта наползали всё новые, грозясь в скором времени закрыть небо целиком. Вот только дождя не хватало! Надо приступать к задуманному, чем быстрее начнем, тем быстрее закончим. Волны шумели вокруг, разносился крик чаек — как же я люблю море, правда! С самого детства я любил реки, озера, а когда впервые увидел море — огромное водное зеркало, простирающееся до самого горизонта — пришел в настоящий восторг.

Даже если ничего не получится — я рад, что это произойдет здесь. Нутром я чувствовал, что вот он, переломный момент в моей жизни. Пора, обратим взор внутрь себя. М что я вижу…

«А нихрена ты не видишь, глаза-то снаружи, чувак, ну что за пафос?!»

«Отвянь, дружище, — отмахнулся я от не вовремя разболтавшегося альтер-эго, — я тут, можно сказать, с миром прощаюсь, а ты…»

Сесть поудобнее, насколько позволяет сырой и холодный камень, сосредоточиться. Вдох, выдох. Вдох, выдох. Сколько я просидел — не засекал, но солнце уже уходило за горизонт, напоследок окрасив облака и водную гладь в восхитительные тона. Чайки разлетелись, тюлени уплыли, видимо, не желая провести ночь на одном островке со слетевшим с катушек человеком. Красиво, аж в глазах защипало, блин, отставить сопли! Давай же, Док, вдох — выдох!

Как всегда, всё случилось внезапно, стоило последнему лучу скрыться за горизонтом, и воцариться ночному мраку… самым краем уха, среди шума воды и падающих брызг… я услышал.

— Ты? — тихое, немного удивленное шипение. — Не боиш-с-с-я выпус-с-кать меня?

— А у меня был выбор? — сказал я вслух. — Пора заканчивать долгую игру в салочки!

— Ты, — голос проникал в самые глубины естества, заставляя сердце биться чаще, — БОЛЬШ-Ш-Ш-Е НЕ УВИДИ-Ш-Ш-ШЬ С-С-ВЕТА. УМРИ! И РАС-СТВОРИСЬ ВО ТЬМЕ!

Стало тихо, звуки мира исчезали, а над землей поднимался черный непроглядный туман. Казалось, что он появляется отовсюду — с земли, с воды, из воздуха; не прошло и мгновения, как туман заполнил собой всё. Обзор сильно сократился: я видел лишь скалу и небольшой кусочек примыкающего к ней моря. Все, что было дальше, тонуло в зыбкой тени, небо превратилось в сплошное темное полотно.

Рывок — и туман исчез, как после резкого порыва ветра. Вот только, что за… Я стоял на траве, рядом с причалом. Как я тут оказался? Место… знакомое. Я был тут уже! Оглянувшись, я приметил ряд домиков, небольших, с полукруглыми, и у некоторых даже треугольными, крышами. Все — дома, трава, земля — были словно нереальные, призрачно темные. Так и есть, это продолжение кошмара, ни звезд, ни луны, кругом — лишь бесконечная ночь. И, жопой чую, я тут не один!