— Дай мне пять минут, — она вскочила из-за стола и побежала в спальню, чтобы переодеться в более грязную одежду. Кто знал, насколько чистой была комната? Пока Гарри ждал Гермиону, он сказал Винки, куда они идут и попросил, чтобы она присмотрела за Майклом. Как только Гермиона приготовилась, они вышли из покоев Годрика, направившись вниз, к старой комнате Гарри, в мантии-невидимке и сверяясь с картой мародёров. На ней они увидели, что Рон и Джинни сидели рядом напротив двери в его комнату старосты, явно поджидая в засаде одного или обоих из них.

— Как мы пройдём мимо них? — прошептала Гермиона, выглянув из-за угла. Высунувшись наружу, Гарри вышел из-под мантии и покрепче завернул в неё Гермиону.

— Я постараюсь увести их или что-то в этом роде. Я хочу, чтобы ты проделала путь до портрета и вошла. Пароль «единство», дополнительный пароль «предательство». Змея примет это слово и на английском. Жди меня в гостиной. Я присоединюсь к тебе, как только смогу.

Гарри не стал дожидаться её согласия и вышел в коридор. Он нарочно пошёл вниз, к своей бывшей комнате. Рон и Джинни были застигнуты врасплох. Они не ожидали, что Гарри выйдет с той стороны. Это было одной из их ошибок. Прежде чем они смогли отреагировать или отправить Дамблдору сообщение, Гарри бросил в них обездвиживающее и заклинание немоты. Когда он отлевитировал их в чулан неподалёку, Гермиона подошла к портрету и назвала пароли. Ни один Уизли не увидел ни её, ни то, как открылась портретная дверь. Гарри закрыл дверцу чулана и на полчаса запечатал её, вернувшись к портрету. Он также прошептал пароли, вошёл в комнату и был встречен поцелуем.

— За что?

— За то, что отвёл от нас опасность, не нанося им особого вреда.

— Что я должен сделать, чтобы получить ещё один? — усмехнулся Гарри.

— Ждать момента.

Гарри всё ещё улыбался, когда подошёл к щиту над камином и нажал рукой на последний, синий фрагмент. Гул зазвучал от спальной зоны. Они зашли в комнату и увидели, что окно исчезло. Там, где оно было раньше, появилась лестница, ведущая наверх.

Гарри повёл Гермиону по ступенькам, освещая путь своей палочкой и держа её за руку, помогая подняться по узкой лестнице. Это было почти прямое восхождение. Стена в верхней части открылась, показав комнату. Пыль была повсюду, напомнив Гарри покои Годрика, когда он впервые их увидел. Они оба быстро принялись за работу, очищая комнаты и открывая их секреты. Они, определённо, принадлежали женщине, хотя они были не так захламлены, как некоторые из тех, что ему доводилось видеть. В комнате Джинни яблоку негде было упасть, а у Гермионы всё было аккуратно и на своих местах. Семейный гобелен висел на стене рядом с письменным столом, который был мастерски вырезан. Он отражал личность своего владельца. Ножки его выглядели как переплетённые лианы, что продолжались вокруг по краю стола. На верхушке был вырезан Хогвартс, с лесом и озером. Гарри никогда не видел прежде такого красивого стола.

— Кто там? — спросил слегка низкий голос.

Гарри и Гермиона повернулись туда, откуда он пришёл. На одной из стен висел портрет Ровены Когтевран. Гарри подошёл к портрету, таща за собой онемевшую Гермиону.

— Я Гарри Поттер, а это моя жена, Гермиона, — лёгкая улыбка образовалась на овальном лице его предка. У неё были длинные чёрные волосы и светло-голубые глаза. Гарри мог понять, почему Годрик влюбился в неё.

— Приятно познакомиться. Разве вы ещё не слишком молоды, чтобы быть женатыми?

Оба подростка покраснели.

— Ну, нас… в некотором роде…

— Вынудили обстоятельства?

— Можно и так сказать.

— Тогда это хорошо, что вы женаты.

— Спасибо.

— Теперь объясните мне, как вы нашли мой приют.

Гарри рассказал, как он случайно нашёл комнату Годрика Гриффиндора и познакомился с портретом основателя.

— Ты хочешь сказать, что портрет Годрика до сих пор жив?

— Да. Он висит в его бывшей комнате. Мы с моим сыном живём там сейчас.

— Почему Годрик позволяет вам оставаться там?

Гарри объяснил, что он являлся потомком Годрика через их дочь, Джоанну.

— Ты мой потомок?

— Да. Вы хотите, чтобы я обновил вашу родословную? Я сделал это для Годрика.

— Да, пожалуйста.

Гарри уколол палец и брызнул кровью на гобелен. Как и в случае с Годриком, её гобелен очистился и опять стал как новенький, а состояние её портрета также улучшилось.

— Так гораздо лучше. Теперь я начинаю кое-что понимать. Спасибо.

— Пожалуйста.

Гермиона выглядела так, будто Рождество наступило раньше. Ведь она могла перенять столько знаний у этой женщины.

— Как вы могли не знать, что портрет Годрика всё ещё жив?

— Я не могу покинуть свою раму. Прошло слишком много времени с тех пор, как я с кем-либо «разговаривала».

— Можно как-то переместить вашу раму?

— Я покажу тебе движения палочкой и скажу заклинание, которое сделает это.

Пока Гермиона изучала новое заклинание, Гарри ходил по комнатам и собирал необходимые ему вещи в коробки, что принёс Добби, когда Гарри позвал его. К тому моменту, как он закончил, Гермиона выучила заклинание, и он взялся поддерживать раму портрета, когда тот начал отрываться от стены. Он относился к разряду предметов, которые нельзя было уменьшить. Левитируя портрет впереди них, Гарри повёл Гермиону из комнаты, невербально запечатав её дверь, как учил его Годрик. Им пришлось спуститься ко входу в обитель Годрика и быстро войти, пока никто не успел заметить их.

Гарри повесил портрет Ровены рядом с Годриком. Сказать, что хозяин комнаты был ошеломлён, было бы преуменьшением. Он сразу же перешёл в её портрет, где обнял и поцеловал её. Двоим подросткам было немного неловко от такого проявления любви. Годрик вспомнил, наконец, что они всё ещё были здесь.

— Не могли бы вы двое покинуть комнату? Разве это не ваш день свадьбы? — спросил он, грозно глядя на Гарри.

— Да, вы правы, — ответил Гарри, потянув Гермиону к выходу и потащив её в спальню.