Счастливее Лины на нашем факультете из добровольцев был только белокурый мальчишка Гилдерой Локхарт. Вот кто-кто, а он прямо-таки светился. Я за глаза называла его Гиля-Розовые-Крылья. Потому что он единственный, кто согласился напялить на себя миниатюрные крылышки вырвиглазно розового цвета. И вообще всю униформу «Купидонов».

Участникам объявили, что среди «Купидонов» будет проводиться конкурс. Кто больше открыток доставит по адресам, тот получает сверху 10 очков и коробку Бетти-Боттс. Соревнования между факультетами и между собой. Наверное, чтоб азарт хоть немного был.

— Да брось, будет весело! — заявила Лина утром четырнадцатого числа.

— Ага, особенно при учёте того, что мы в команде Гили-Розовые-Крылья. И ещё того, что ты согласилась носить такие же.

— Кстати об этом… — Лина протянула мне ещё одну пару отвратительно розовых крыльев.

— Я не Гиля! — возмущённо замахала я руками. — Не тыкай в меня этой розовой чертовщиной!

— Да брось! Гилдерой всех уговорил! Ты одна из нас из всех их не надела!

— Ещё раз скажешь «Да брось!», я в тебя действительно чем-нибудь кину! Не стану я носить ЭТО! ОНО розовое! И в перьях!

— Конечно, в перьях! Где ты видела крылья без перьев?

— А где ты видела розовые крылья?!

— У фламинго!

— Ну, класс! Фламинго ещё из меня не делали! — пробурчала я, держа крылья на вытянутой руке двумя пальцами как можно дальше от себя.

— Всё, хватит этого цирка с конями! Надевай и иди!

— Только при одном условии!

Я ткнула волшебной палочкой в эту перьевую мечту десятилетней девочки, и она начала выцветать. Пока крылья не стали белыми с голубым оттенком, я не остановилась.

— Вот это я ещё снесу. А ваш розовый кошмар носите сами.

— Марс, погоди!

Одной ногой я почти вышла из спальни, когда Лина меня окликнула.

— А можешь мне так же сделать?

— По праву Купидона Вестника Любви мы явились к вам…

— Чтобы сорвать мне урок? — Макгонаглл строго посмотрела на нас поверх очков. Видно, что мы уже не первые и что идея с открытками доводит её до белого каления.

— Нет, чтобы нести любовь и радость! — с лучезарной улыбкой ответствовала Лина. Я маячила за её спиной с пачкой писем в одной руке и списком учеников в другой. Схема такая: я подаю открытки и называю имя ученика, Лина по-быстрому раздаёт их.

— Положите мне открытки и список на стол, ученики сами заберут в конце урока! — Ноздри профессора Макгонаглл раздражённо раздулись. — И передайте остальным, чтоб топтались под дверью в следующий раз! Не пущу в кабинет попросту!

— С радостью! — от души сказала я, пока Лина с охапкой красно-розовой макулатуры моталась к профессорскому столу.

— Кто следующий? — с энтузиазмом спросила она, когда за нами захлопнулась дверь.

— Гриффиндор-Хаффлпафф, третий курс. Сейчас они у Бинса.

— Ну, тот и не заметит. Идём!

Я поправила сумку, достала оттуда третий леденец на палочке. Мне лично выдали целый ворох, чтоб не бухтела. А вообще, предполагалось, что мы можем одаривать ими особо понравившихся получателей. Мне пока никто не понравился, так что я сама же и уничтожала стратегические запасы карамели. Лина отказывалась — ей нужна чёткая и внятная дикция.

— По праву Купидона Вестника Любви мы явились к вам, чтобы нести любовь и радость!

— А некоторым разочарование, — пробормотала я, поправляя конфету. — Послания для Марлин Маккинон, Джастина Круза, Коула Харса, Эми Янг, Эбигайл Итен и Криса Хитерса. Это всё, не смотрите на меня как на зверя!

Прозвенел звонок. Я воспользовалась своим купидоньим правом на перерыв и стащила с себя крылья. Фу, в них жарко.

— Кто дальше? — спрашиваю я.

— Гриффиндор-Рейвенкло, четвёртый курс.

— Жуть какая, — я задумчиво цокнула языком. — Может, у Бинса всё оставим? Сами возьмут.

— Он им не скажет. Так что валентинки у него лежать будут ещё поколения четыре.

— Да, беда.

Подошли Мародёры.

— Ну, как тебе этот цирк? — спросил меня Ремус.

— Как-как… Я в нём участвую! — Я помахала перед его носом крыльями. — Здорово, правда?

— А вы знали, что Алиса Стоун встречается с Фрэнком Лонгботтомом? — внезапно воскликнула Лина.

— Конечно.

— Весь Хогвартс в курсе.

— Ну вот, — подруга насупилась и продолжила рыться в купидоньей (серьёзно, больше на ругательство похоже) сумке.

— Так ты у нас всё-таки гусыня? — Сириус пихнул меня в плечо.

— Ещё раз так назовёшь, наваляю! — хмуро пообещала я.

— Ремус, твоя девушка меня обижает! — взвыл брат, прячась за спину друга.

— Так тебе и надо. По сестринскому праву она это обязана делать раз в неделю! — Важно сказал Ремус, скрестив руки на груди.