По традиции к нам приходит Юля. У нее новый парень Рома. Рома вроде бы и устраивает Юлю, он и умный, окончивший Бауманку, и накачанный парень, но в интимном отношении ей с ним некомфортно, слишком большой член доставляет ей боль. Рома оказывается еще и ловеласом, когда Вика навещает Юлю, то он не прочь похвастаться своей накачанной задницей и перед ней. Юля расспрашивает нас про свинг-клубы, и она вроде даже не против туда притащить свою любовь Сережу Мещикина. Только все это зря, я знаю, что посещение свинг-клуба для Сережи дорого, и он не будет тратиться на развлечения Юли. Сергей научил Юлю всяким извращенным играм, иногда она трахала его с помощью страпона, одновременно лаская его член. Ей нравилось, как он завывал от удовольствия. Юля выпрашивает у нас пылившийся в шкафу страпон для того, чтобы трахнуть Рому. Я удивлен ее просьбой, но страпон все-таки даю. Глядя на огромный латексный страпон, я думаю: "Бедная жопа Ромы".

Уже в конце сентября мы с Викой летим в Рим для путешествия по городам Италии. Мы подолгу гуляем по центру Рима, этому античному и современному живому городу. Осматриваем Сиену, Неаполь, Венецию и Флоренцию, и везде Вика не отлипает от меня, всегда целует и ласкает меня, и всегда говорит о том, что пора уже узаконить наши отношения. Я не очень понимал, с чем связано ее желание выйти за меня замуж, к моей дочке она относилась с нескрываемой ревностью, знакомить их я не мог, как-то сближаться она не хотела, ну и к тому же особой верностью мне она уже не отличалась и даже немного стеснялась меня перед своими подругами. Италия в сентябре, когда уже не очень жарко, - отличное место для романтических свиданий, но почему-то нас постоянно преследуют какие-то бытовые конфликты. Мы не можем вместе выйти на завтрак, не находим общих тем и откровенно раздражаем друг друга. В последний день нашей поездки я не выдерживаю и очень сильно перебарщиваю с ликером "Лимончело". Этому обстоятельству поспособствовал отель в Болонье, где мы с Викой подцепили клопов. В Москву я вернулся навеселе, и, попивая адский абсент, я уже абсолютно голый танцую лезгинку с Юлей. "Выпьем за наш Кавказ", - орет музыкальный центр, Юля смеется и меряет мой хуй листочком в клеточку, так как линейки не нашлось. Через несколько дней ей лететь с Ромой в Абхазию, конечно, октябрь, строго говоря, уже не сезон, но впервые мужчина ее куда-то вывозит. Что дальше делать с Викой я не знаю, я предлагаю ей расстаться, если ласковая солнечная Италия не смогла помочь нашим отношениям, то я думаю, что уже ничего им не поможет. Она умоляет меня просто остаться рядом с ней, просто так быть рядом - это все, что ей надо. Она, конечно же, обманывает, но не могу я расстаться с человеком, который испытывает ко мне чувства, я не могу обмануть ее чувства, все утрясется, успокаиваю себя я.

На следующий день мне звонят с работы и просят съездить в Арбитражный суд Питера. Я, напившись снотворного, чтобы как-то заснуть, сажусь в любимый поезд 4, к моим услугам персональное СВ. Быстро закончив свои дела в суде, в привокзальном буфете сажусь пить пиво, до моего "Сапсана" осталось три часа, которые нужно как-то убить. Заговариваю с какой-то скромно одетой девушкой, сидящей рядом, она говорит, что работает проституткой. Я начинаю громко ржать. Жизнь с Викой меня уже отучила от использования подобных девушек. "Вот никогда бы не подумал о тебе", - улыбаясь и захмелев от выпитого, говорю я. В этот момент появляется здоровенный мент и просит меня предъявить паспорт. Я послушно отдаю паспорт, а он просит меня пройти за ним. Наверное, все еще можно было исправить, дать ему тысячу рублей и спокойно дождаться поезда, но, видимо, пиво, смешавшись со снотворным, дало эффект некоторого помешательства, и я с гордым видом иду навстречу приключениям. В вокзальном отделе полиции, я требую мента представиться, начинаю качать права, на что он меня просит пожаловать в клетку. В клетку я идти не хотел, и он, схватив меня за две руки, повернул спиной к себе и стал толкать в направлении клетки. Азарт бойца уже овладел мной, отвожу правую ногу и руку в сторону, чтобы противник оказался передо мной, болевым воздействием на сустав кидаю мента на пол, как учили на тренировках, успел подумать я. В этот момент на меня кидаются еще четыре мента, и я понимаю, что, я, наверное, несколько погорячился. Бойцы правопорядка обули меня на тридцать тысяч, кинули возле какой-то больницы. Зачем-то я все время звоню Вике; даже когда ее нет рядом, я всегда чувствую, что она со мной, но в таком состоянии я все время хочу ее слышать. Кое-как добрался до аэропорта, хорошо, что, кроме наличных, с собой я имел и карточку Visa, наконец-то лечу в Москву. Конечно же, я сам был виноват, что выпил, что все так сложилось, но как было не выпить, если вся сделанная мной работа в суде рассыпалась, огромное дело рассматривали за несколько минут. Против нас играли главные налоговики страны из Федеральной Налоговой Службы.

На следующий день на работе меня успокоили, что все будет в порядке, что я ни в чем не виноват и чтобы я продолжал работать. Моя жизнь вернулась в прежнее русло, чтобы себя успокоить, я нашел свой спорт, им оказался бокс. Тренировки бодрят меня, позволяют набирать нормальную физическую форму и справляться с приступами депрессии.

В стране грядут выборы в Государственную думу, на фоне выборов становится популярным интернетный блогер - Навальный, который поднял тему коррупции в высших эшелонах власти. В то время я не знал, как относиться к Навальному. С одной стороны, все, что он говорил про коррупцию, было чистейшей правдой, и все об этом знали, а с другой стороны, рассказы о жирующем ЦК КПСС я уже слышал двадцать лет назад, и в конце концов эти настроения разрушили СССР. Смущали друзья Навального - Касьянов, Собчак, Яшин, Кудрин. Там находились и откровенные русофобы, ненавидящие русский народ, и люди, еще недавно приближенные к самому Путину. Однажды я даже решил сходить на его оппозиционный митинг. Взял дочку и пошел на проспект Сахарова. Современные митинги отличались от тех, которые я видел в конце восьмидесятых или начале девяностых. Чтобы попасть на современный митинг, нужно пройти через металлоискатель, потом толкаться среди народа, ничего не слыша, о чем вещают с трибуны. Когда я был молодым, то со свободой собраний все было намного проще, всех пропускали, на трибунах стояли мощные усилители. Побродив по митингу, я так ничего и не понял для себя, кто такой Навальный и чего он хочет на митинге, как и в поездках по стране, создавалось одно впечатление, что Россия - территория гетто, где люди предоставлены сами себе в способе вымирания. С тех пор я перестал ходить на митинги, но по стране вплоть до 2014 года - начала конфликта с некогда братской Украиной, ходит призрак приморских партизан, люди устали жить под ментовско-воровской властью.

В конце года я лечу в командировку в Калининград. Нашему самолету не дают посадку, так как должен взлететь борт с президентом Медведевым. Полчаса мы кружим в воздухе. Очень неприятное ощущение, учитывая, что пару месяцев назад в Ярославле в авиакатастрофе разбилась целая хоккейная команда "Локомотив", там тоже присутствовало российское руководство, поэтому соседство с президентским бортом очень напрягает. Видно, перекрытия дорог нашим правителям уже мало, и, когда надо, они перекрывают и воздушные пути.

Вика не интересовалась политикой, я развлекал ее свингом, театром и клубами, приближался Новый год. Юля рассталась с Ромой и завела себе Рому-Кортика. Обидную кличку Кортик он получил за короткий член. Новый ее избранник, как и все остальные, не испытывал к Юле нежных чувств и откровенно экономил на ней. Юля надеялась, что Рома ее куда-то позовет на романтичный Новый год, но Рома молчал. И в конце концов Юля, немного поворчав, отпустила на Новый год нас с Викой, путевку в жаркую страну мы уже купить не успели и отправились в белорусскую Оршу. Орша оказалась небольшим чистеньким белорусским городком. Для полноценного отдыха не хватало снега. Когда нам пришлось отказаться от южных стран, то я рассчитывал на активный отдых на лыжах, санях, а на дворе стояла хмурая бесснежная зима. Поэтому, чтобы как-то себя развлечь, мы с Викой едем на экскурсию в Могилев. Дороги в Белоруссии не в пример российским, уютные и чистенькие, как и в остальной Европе. По пути мы заехали в небольшой зоопарк, где мы любовались мохнатыми лосями. Потом заехали в монастырь. Меня поражают здешние иконы, лики на иконах в наших церквях иссохшиеся и неживые, как будто нет у человека другой цели, как смиренно ждать своей смерти, а на здешних иконах святые полны жизни и радости. Видимо, жизнь в наших краях всегда была невыносима и мечтать можно было только о смерти, о прекращении всех страданий. Могилев оставляет впечатление красивого уютного ухоженного европейского города. Река Днепр здесь более широкая, чем в Смоленске, но все же не позволяет организовать плавание пароходиков. Посмотрев на памятник звездочету, проводнику желаний между землей и небом, мы уезжаем назад в Оршу.

Новый год мы встречаем танцами и весельем в добром старом советском стиле. Вначале мы слушаем поздравления батьки Лукашенко, затем поздравления Путина. Алкоголь я не пью, стараюсь быть хорошим парнем. Нам, уже привыкшим на Новый год к пальмам и солнцу, это кажется немного пресноватым, но что-то в этом было, так мы чуть было не затащили одну тетку к себе в кровать, но что-то нам помешало.

2012 год

Год начинается со смерти моей бабушки. Целую неделю я пью горькую водку, а по ночам вижу страшные сны, в которых часто звонит колокол и бродит индийский храмовый слон. Мне кажется, что этот колокол звонит по мне. Бедная Вика с утра носит мне по двенадцать бутылок пива, готовит борщ, жарит картошку. Обычно всегда я готовил для Вики, моя кухня напоминает индийскую, в ней много карри и других специй. Когда Вика с утра уходит на работу, то я заботливо кладу ей своей еды в пластмассовую тарелку. В те дни, когда я пью водку, я готовить не могу и порой даже закусывать не успеваю, и Вика заботится обо мне как может. Сразу после новогодних праздников, 11 января, я со своим коллегой Антоном лечу в Арбитражный суд Питера, где должно слушаться наше дело. Удача, как мне и обещали, не отвернулась от нас, и высшая инстанция отправила наше дело на пересмотр. Встав в 5 утра, я не знал, как мне одеться, не то, что лететь в Питер. Кое-как я собрался, добрел с Викой до магазина, выпил слабенького пива и добрался на электричке до Шереметьева. Там в vip-зале еще попил пивка, позже благополучно приземлился в питерском Пулково. В суде все прошло блестяще, и мы выиграли первую инстанцию. После таких эмоциональных потрясений запой прекратился сам собой.

Постепенно жизнь начала входить в привычное спокойное русло. Мы с Викой часто посещаем "Адам и Еву", где весело проводим время. Меня удивляют какие-то необычные посетители клуба. О некоторых из них я бы хотел немного рассказать. Каждый вторник и пятницу в клуб приходит красивая двадцатипятилетняя девушка Маша, которая каждый раз собирает вокруг себя по семь-восемь мужиков и предается сладострастным утехам. Когда ее трахают, она оттягивает ножку и демонстрирует свою прекрасную растяжку. Она настолько добра, что практически никому не отказывает, что является большой редкостью, обычно девушки придирчиво выбирают себе партнера. Мне было бы интересно узнать причину ее доброты и необычного сексуального аппетита, самому эту загадку мне разгадать не удалось.