Реакцию властей на подобные выступления предвидеть совсем не трудно – ни одно правительство не захочет терпеть подобные безобразия на улицах и ответит жесткими силовыми мерами, чтобы показать избирателям: оно способно полностью контролировать ситуацию и управлять ею. Следовательно, начнутся репрессии, поскольку даже самый демократичный режим не любит, когда посягают на устои государства. Все тюрьмы быстро забьют «под завязку».

И он, всегда считавший себя честным полицейским, помог бы неонацистам упечь за решетку сотни, а то и тысячи ни в чем не повинных людей.

А тут вроде как неожиданно с помощью давно купленной прессы вскрылись бы материалы о связи «Фронта» с мафиози, со страшной каморрой. Газеты тут же начали бы истерично кричать, что эту молодежную организацию уже давно держал на крючке Интерпол, но почему-то все тянул, и о правоте тех, кто видит будущее страны только в союзе с США.

Хорошо, если остановятся только на этом формировании общественного мнения. Но вполне возможно и существование запланированного суперсекретного третьего этапа, сведения о котором не доверили даже электронике. Боевики неонацистов при поддержке некоторых других крайне правых организаций способны спровоцировать уличные бои – оружие им дадут, в этом можно не сомневаться! – и начать строить баррикады.

Тогда в дело вступит АРМИЯ! По улицам, лязгая гусеницами, поползут боевые машины пехоты и танки, десантники в пятнистом камуфляже начнут прочесывать кварталы, заработают военно-полевые суды. Вынося один и тот же приговор… СМЕРТЬ! Это военная ДИКТАТУРА! Дай бог, чтобы подобного никогда не случилось.

Но каков этот старый оберштурмбаннфюрер Энгельхен, паралитик с холодным умом иезуита! Прекрасная работа. Видимо, да что там видимо, наверняка операция «Эскориал» – только один из элементов мозаики, небольшой фрагмент в сложной картине множества подобных операций, проводимых разведчиками НАТО для подготовки общественного мнения к новому повороту вправо. Они задались целью во всех странах опорочить идею выхода из военного блока, отправить на кладбище более активных борцов за ликвидацию баз, поднять неистовый шум в прессе. Заставить рядового обывателя бояться выходить на улицу и молить Бога о скорейшем появлении «твердой руки» в правительстве. Справедливости ради стоит признать, что их цели в ряде стран уже достигнуты почти полностью.

Не спецслужбы ли и убрали Хорхе, который, сам того не зная, мог интуитивно нащупать механизм начала осуществления широко задуманной провокации. И быстро поплатился за это жизнью. Значит, около его квартиры Карла встречали не мафиози и не нацисты, а замаскировавшиеся под них контрразведчики? Тогда они никогда не простят ему поражения. Вот интересно – согласись он тогда поговорить, что последовало бы за этим, что бы ему сказали? Скорее всего – ничего!

Убивать им его ни к чему, зато избили бы до потери сознания, отобрали найденные пленки, вывернули все карманы, чтобы полиция поверила: немец стал жертвой обычного уличного ограбления, совершенного какой-нибудь молодежной бандой.

И все-таки смерть Хорхе – серьезное предупреждение ему самому! Платить жизнью за осведомленность о замыслах военщины Диц не хотел. Как профессионал, он понимал – в покое его ни за что не оставят: наверняка они уже следят за ним, а если еще нет, то вскоре обязательно начнут. И стоит им только узнать о распечатке материалов об операции «Эскориал»…

Надо очень торопиться. Торопиться обезопасить себя!

Неожиданно он вспомнил о письме. Что за черт, от кого бы это? Напоминает о себе Гюнтер Саре? Но зачем ему это делать столь экзотическим способом, присылая письмо без адреса, без марок? К тому же сегодня вечером они договорились встретиться. Опять придется что-то врать, выкручиваться, отводить адвоката в сторону и кормить пустыми обещаниями и туманными намеками.

Повертев в руках конверт, Диц вскрыл письмо. Внутри оказалась узкая полоска бумаги с машинописным текстом: «Интересовавшее вас лицо вчера вечером неожиданно сменило адрес. Оплата по тарифу срочно».

Еще не осознав все до конца, а скорее по наитию, он поднес к клочку бумаги огонек зажигалки. Медленно растер в пальцах пепел.

Бог мой! Да это же сообщение Рамона! Как он сразу не догадался?! А лицо, о котором идет речь, наверняка Гарсиа Раскес, за которым Карл просил бывшего полицейского приглядеть. Видимо, Раскес уже арестован. Да, прав оказался бедняга – электроника хитрая штучка. Она все-таки подала сигнал тревоги, и он был услышан теми, кому предназначался. Значит, теперь времени нет совсем: настала его очередь!

На Раскеса ни в коей мере рассчитывать нельзя – долго он на допросах не продержится, заговорит и тут же со всеми потрохами выдаст Дица. А если испанские вояки поймают сыщика и упрячут в свои казематы, то потом и дядя вряд ли спасет со всеми своими связями. Конрразведчики предпочитают не выпускать из своих когтей жертву. Никогда! Сейчас в конрразведке, конечно, не так, как при старом режиме, но все равно очень не сладко. Да и к чему эти опасные приключения! Разве нечем больше заняться в Европе, кроме пустого и бездарного времяпрепровождения в какой-нибудь секретной военной тюрьме?

Диц нашел небольшое кафе, купил у бармена жетоны для телефона, прошел в кабину и, плотно прикрыв за собой дверь, набрал знакомый номер.

– Рамон? С нашим общим знакомым случилась большая неприятность? Да? Я так и думал, что его призовут на военную службу. Ах, не ошибся. Ну что же, значит, время подошло. Вы еще будете по этому номеру? Хорошо, я позвоню, ждите.

Прижав рукой рычаг телефонного аппарата, он несколько минут напряженно раздумывал – стоит ли рисковать и начинать играть с огнем? Но почему обязательно придется прятаться и отсиживаться в норе? А если его все же выследят и, как Хорхе, вмажут автомобилем в стену? Нет, если мыслить логически, то не должны – Раскес на первом допросе наверняка выложит им про распечатку. Значит, они немедленно начнут охотиться за Карлом, чтобы узнать: где секретные материалы об операции «Эскориал». А что спросить у трупа?