В руке Даск держал потёртый, потрёпанный красный лист бумаги, сложенный пополам в виде книжки. На обложке криво были написаны буквы.

– Что это?

Знакомая вещица трепетала в памяти, желая взлететь, как бабочка, но никак. Алый лист бумаги, согнутый маленькими руками и упрямо не желающие выводиться буквы, написанные простым карандашом.

– Держи.

Он почти впихнул мне в руки эту странную бумагу.

– Много лет назад, когда мне было… лет десять, думаю, наступил Новый год и в парадном зале нарядили огромную ёлку. Тем утром я бежал к ней, чтобы найти подарки, которые наверняка передали нам родители. Я сбежал от слуги, который желал завязать на моей шее красивый платок и почистить платье, бежал по коридору, когда услышал это… плач.

В горле пересохло, когда бабочка взмахнула крыльями и раскрыла их перед полётом.

– Она сидела и рыдала, - продолжал Даск. – Прямо на холодном полу. И бесконечно всхлипывала, потому что опять осталась одна. Её родители были совсем бестолковыми и снова уехали куда-то, и если бы не я с сестрой, она жила бы в своем огромном замке в полном одиночестве. Тогда она не была ещё взрослой и сильной, поэтому рыдала, ничуть не стесняясь. А мне тогда еще не виделись в её светлых глазах райские врата, поэтому все, чего мне хотелось – это быстрее успокоить малявку, да получить, наконец, свои законные подарки. А потом наесться сладостей от пуза.

Я боялась открыть вложенный в руку лист.

– Как только я её не успокаивал! Пришлось, в конце концов, наобещать гору всего. Но малявка была очень упряма, и ей всё было мало и мало. Она утверждала, что её все рано или поздно бросают. Что я тоже её однажды брошу. Пришлось мне идти на крайние меры – я сквозь зубы пообещал никогда её не бросать.

– И нарушил своё слово? – прошептала я.

– Немножко. Не очень сильно. Малявка-то была хитрой и не обошлась одним обещанием. Она заставила меня подписать это… Этот лист, который у тебя в руках. Там она собственноручно, черным по белому заявила, что когда мы достаточно вырастем, я буду вынужден жениться на ней и никогда больше не оставлять одну. Я подписал, чтобы отцепилась, но так случилось – начисто об этом забыл.

Пальцы развернули листок – действительно, там кривыми буквами виднелась надпись: «Подписавший сие принц Даск обязуется жениться на прекрасной, великолепной принцессе Мариетте и пусть его искусают пчёлы, если он посмеет нарушить своё обещание»!

– Как мило…

Всё, что было в детстве, только мне и осталось.

– Я нашел этот лист в вещах гораздо позже, уже после нашей ссоры. После отъезда. Теперь ты понимаешь, что я никак не мог участвовать в глупом соревновании на право получить твою руку? Я, видишь ли, некоторым образом уже женат, данная грамота это подтверждает. И ты, между прочим, некоторым образом замужем, за мной. И никого другого выбрать не можешь.

Он задрал подбородок, снисходительно смотря сверху вниз.

– Что? – с большим трудом удалось выговорить мне.

– Я говорю, что ты не можешь выбирать жениха! Ты его уже выбрала. Много-много лет назад.

– Ты же не серьёзно? – качала я головой. Не знаю даже, какой вариант выбрать. Это дурная, глупая шутка с его стороны? Или он действительно это сделал – действительно соврал, что женат и заставил меня пережить столько жутких ночей, полных отчаяния?

– Я совершено серьёзно.

Я взяла себя в руки и откашлялась, стуча сжатым кулаком по груди.

– Хочешь сказать, что сознательно мне врал… что женат?

– Фактически я говорил правду, о чём свидетельствует переданное тебе доказательство. Ну, пусть и скрывал некоторые маловажные подробности.

– Маловажные? Ты прекрасно понимаешь, о чём я! Не увиливай!

Вот, голос прорезался.

– Осторожно, не помни раритет.
– Даск кивнул на листок, который я почти смяла в руке. – Напоминаю – это самое дорогое, что у меня есть.

– Правда? – почему-то захотелось судорожно расправить хрупкий листок, заложить между страницами любимой книги и сохранить навсегда.

– Да. Много времени у меня не было ничего твоего, кроме этого письма. Мы глупцы, верно? Что не разобрались сразу. Но теперь, когда тянуть некуда - не могу же я в самом деле допустить, чтобы ты вышла замуж за другого?
– можно раскрывать карты. Леди Колетт пригласила меня и дала возможность увидеть, что произойдёт, если я и дальше буду тянуть резину. Ты выйдешь замуж за кого-то другого. Нет, этот вариант меня категорически не устраивает, как бы я не злился, замуж ты должна выйти только за меня.

– И ты… И ты столько времени врал?

– Умалчивал во имя нашего общего блага!

– Подожди… Но как натурально у тебя вышло, тогда, в первый день. Я сразу поверила.

Он сморщил нос.

– Между прочим, это произошло не специально. Просто сорвалось с языка, и я потом уже понял, что всё сделал правильно.

– Сделал правильно?! Столько меня мучил?

– Ну да. Ты бы себя видела в момент, когда подлетела. Это ужас просто – глаза так и горели торжеством. Ты бы меня затоптала на месте, раздавила бы мою гордость и вытерла бы об моё разбитое сердце ноги. Ты жаждала мести – у тебя на лице это было написано. Если бы я тебя не осадил, мы бы переругались и снова расстались, уже навсегда.