– Единственную ошибку, которую мы допустили, - монотонно признался Шторм, - можно не называть ошибкой, потому что вреда она никому не принесёт. Это небрежность. Мы не совсем аккуратно отослали последние эманации смерти в безопасную зону.

Декан смотрел на друзей бесстрастно, но больше реплик не дождался. Он хоть и выглядел ничем не примечательным, но Шторм даже так, на расстоянии шести-семи-шагов от него, чувствовал мрачную, сокрушительную силу, которая ощутимо гудела вокруг этого человека, удерживаемая лишь жёсткими границами личной защиты. Возражать хозяину кабинета - себе дороже. Испепелить не испепелит, но знание, что ты неприятен такому некроманту, как Баз, может убить здоровую психику на раз.

– Это прозвучит надоедливым напоминанием, - сказал тот, - но, тем не менее, я произнесу навязшие в зубах каждого здешнего студента слова: некроманты не могут позволить себе небрежность. Вы на третьем курсе. Вас осталось семеро от тех двадцати, которых мы приняли на первый курс. Сколько студентов-некромантов доживёт до выпускных экзаменов - тайна за семью печатями для всех нас. Поэтому будьте добры, господа студенты, тщательно проверить, не опасна ли ваша небрежность для всех в академическом городке. И в следующий раз выполнять лабораторные работы идеально. Мне бы хотелось видеть на выпускном курсе своего факультета хоть одного студента. Вы свободны, господа.

Буклих снова открыл рот, но вовремя посмотрел на друга и вышел следом за ним из кабинета. И, только дождавшись, когда дверь закроется, он озадаченно спросил:

– А когда?.. Я что-то не понял, что именно они хотят от нас, а главное - когда нам это сделать? Время к вечеру!

– Завтра одна лекция и один практикум. Предупредим старосту курса, что нас не будет, так как уйдём выполнять распоряжение декана База. Лекцию спишем у ребят, когда вернёмся из старого коллектора. Меня интересует одно: кто нас подставил? Кто сказал о том, что мы неправильно закончили лабораторную работу?

– Декан Баз, вообще-то, и сам отлично видит, - с сомнением проговорил Буклих, спускаясь по лестнице.
– Может, проводивший с нами работу практикант встревожился, заметив что-то, и доложил ему? Шторм, ты же не думаешь, что нас выдали ребята? Они и сами кропотливо занимались той же лабораторной. Да и зачем им нас выдавать?

– Ладно, пусть так, - скрывая раздражение под холодом слов, надменно сказал Рассветный Шторм.
– Посмотрим завтра на месте, из-за какой малости нам приходится пропускать занятия.

Буклих опустил глаза и втихомолку улыбнулся: его высокомерный друг не любил, когда жизнь становится непредсказуемой. Ничего удивительного для прорицателя, абсолютно точно знающего, что его ждёт часами спустя, а тут - и странности с официальной невестой, и предположение декана, что они не просто небрежны, и неизвестность на завтрашнее утро... Так они и дошли до корпуса общежития некромантов, раздумывая каждый о своём.

... Марина села за стол и огляделась.

Она всё-таки посвоевольничала, перетащив узкую кушетку с постельным бельём в учебную комнату, куда же перенесла, потратив на это целый вечер, книги из библиотеки. В основном пока учебники и справочники. Теперь в этой шикарной комнатушке, в которой не повернуться из-за загромождающих, но нужных девушке вещей, есть всё, что должно быть под рукой.

Прикинув обстоятельства своего появления, Марина решила думать, что однажды она так же неожиданно, как попала сюда, окажется на своей Земле в своём времени. Придумав себе это утешение, она даже слегка успокоилась. И тогда первое, что пришло в голову, пришлось запомнить: не пустить бы на ветер полученные в университете знания! Нет, она проучилась всего два курса с половиной, углубленно изучая язык и всемирную литературу, а по специальности журналиста получила слишком мало знаний. Но кто запретит ей записывать все события, свидетелем которых становится? Глядишь, вернувшись, она на этом материале напишет роскошный фантастический роман, и тогда любой журнал возьмёт прославленного автора-фантаста в свой штат в качестве спецкорреспондента! "Стоять!
– скомандовала себе девушка и усмехнулась.
– А то сейчас дойдёшь до строительства подземного хода от... общежития или... как там было... Ах да, каменного моста через пруд! Манилов ты, душенька, не более и не менее!"

Но задумку свою она всё же выполнила. Среди толстых тетрадей ушедшей хозяйки Марина нашла несколько чистых и, взяв обычную, со сладкими цветочками и феечками на обложке, раскрыла её на первой странице. Погрызла кончик ручки, продумывая первые слова, и нерешительно опустила журналистское орудие труда к белой странице в клетку.

"Обо всём подряд больше всего я любила болтать в прошлом, оставшемся на Земле, со своим кузеном Митькой. Так что быть тебе, мой дневник, моим единственным и неповторимым собеседником Митькой! Итак...

Привет, Митька! Я здесь полторы недели, а поговорить мне, кроме тебя, не с кем. Так что - терпи и слушай.

Я тут залезла в справочник, который рассказывает, где именно я оказалась, и прибалдела слегка. Помнишь, наша бабушка любила вспоминать странную присказку, похожую на игру? Она спрашивала у нас: "Где находится карандаш?" Мы отвечали: "В пенале". Где находится пенал? В сумке. Где находится сумка? В комнате. Где находится комната? В доме. А тот - на улице. А улица в городе. А город в стране. А страна - на Земле. А Земля - в Солнечной системе. А Солнечная система - во Вселенной. А Вселенная - в космосе.