Такого Люк еще не видел. Замерев, он, заворожено следил за боем. Когда сражаются два мастера, зрелище потрясающее. Это было похоже на танец. Смертельно опасный и быстрый. Вот наступает один, второй уворачивается, но следующее па танца и уже наступает другой. Вдруг юношу пронзила мысль: «Один из сражающихся мой отец. А если Император промахнется и не успеет остановить лезвие?! Или отец ошибется». Он похолодел. Руки судорожно сжали перила. Мысль, что он может потерять отца вот так просто, случайно, не приходила ему в голову до сих пор. Бой длился минуты, а Люку казалось, что прошли часы. На лбу выступил холодный пот. Он уже не любовался зрелищем, а думал только о том, быстрее бы это все закончилось.

Наконец противники, чрезвычайно довольные собой, погасили мечи и подошли к юноше. Люк облегченно вздохнул.

– Пошли, перекусим чего-нибудь, - весело позвал отец, совершенно глухой к переживаниям сына.

Уже позже, сидя за столом в офицерской столовой, я, решительно отметя все сомнения, обратился к сыну:

– Пора заняться твоим обучением. Мы посовещались с Учителем. Учить тебя будет он. Занятия должны начаться как можно раньше. Как только у него появится время.

Люк поперхнулся напитком, который пил.

– А у меня спросить вы не сочли нужным, да? Мое мнение вам не интересно?

Надо же у ребенка есть свое мнение, оказывается, а? Какой прогресс по сравнению с тем временем, когда он с ужасом взирал на Дарта Вейдера.

– А что тебя не устраивает? – стараясь говорить спокойно, поинтересовался я, и потянулся к своему стакану.

– Не устраивает? – Люк возмущенно уставился на меня, пытаясь подобрать слова. – Да, все! Я думал… я предполагал, что нужен тебе!
– Хорошо, что мы сидели в отдельной комнате, а то мальчик разошелся не на шутку, - а ты только и думал, как меня спихнуть!

– Сын, - я сделал «усталый» вид и посмотрел на ребенка, обвинение было совершенно несправедливое, на мой взгляд, - ну почему сразу спихнуть?

– Да потому что… да я понимаю, конечно, что я ничего не умею, и возиться со мной… - сын отвернулся и замолчал. Я удивленно посмотрел на него. Мальчишка испытывал настоящее горе… Я чего-то не понимаю…Надо решать проблему. Теперь я понял смысл насмешливо-удивленного взгляда, брошенного на меня Учителем. Но поздно.

– Люк, - тихо позвал я, он не оборачивался, - сын, посмотри на меня, ну.. – мальчик нехотя повиновался. – Меньше всего я хочу тебя «спихнуть». Я буду, безусловно, тоже участвовать в твоем обучении, но я слишком заинтересован… что ли? Я не смогу судить объективно. В этом плане Учитель будет лучше. Ты мне веришь? – И так как сын молчал, повторил, - веришь?

Люк внимательно посмотрел на меня, и я почувствовал, что он пытается прощупать меня с помощью Силы, неумело конечно, сквозь мои щиты ему не пробиться, но я специально приоткрылся, хотя сразу почувствовал себя непривычно беззащитным. Наконец, мальчик кивнул.

– Прости. Я понимаю, что надо учиться. И ты, наверное, прав. Просто… ты – это ты. А я кто такой? Просто парнишка с Татуина, пилот – самоучка. – Он снова отвернулся.

Я не удержался и, взяв сына за подбородок, легонько повернул его лицо к себе.

– Ты мой сын. Запомни. И этого достаточно. Я горло любому перегрызу за тебя, без помощи Силы.

Больше мы в тот день об этом не говорили. А потом начались переговоры, и стало не до того.

Крикс Мадина понимал, что на этой планете ему задерживаться больше нельзя. Лея Органа улетела еще накануне. Опасность он чувствовал не хуже джедаев. Он находится здесь дольше положенного, пренебрегая всеми правилами конспирации. Он столько раз инструктировал своих людей, а сейчас сам допускал ошибку за ошибкой. Для него это был непростительный промах. Но промах, на который он шел сознательно. Не зайти к Коре перед отлетом он не мог. Глупость конечно. Но, похоже, вся его жизнь была чередой глупостей. Глупостью больше, глупостью меньше. Да пропади оно все пропадом! Просто зайти и попрощаться…. У него не так много было в жизни привязанностей, в конце концов!

Вот и маленький дом на тихой улице, где остановилась Кора. Он вошел и позвонил во входную дверь. Дверь сразу распахнулась, как - будто его ждали.

– Заходи. Я все думала, увидимся мы здесь еще или нет.

– Мам, кто там? – мальчик лет двенадцати высунулся из соседней комнаты.

– Это ко мне, Артур. Побудь у себя. – И дождавшись, пока тот скрылся, ласково улыбнувшись, пояснила, - Сын. Его на сутки из лагеря отпустили.

– Я догадался. Вот... Зашел попрощаться. Мне надо улетать.

– Уже? – Кора сжала у горла воротник платья.

Да, мне пора. Я напишу при первой возможности….

Шум за дверью заставил его резко обернуться, одновременно выхватывая бластер. «Вот оно, - билось в мозгу, - не успел». Входная дверь распахнулась. В комнату ворвалось несколько штурмовиков. Мадина задвинул Кору за спину. Он готов был биться до последнего.

– Крикс Мадина? Вы арестованы. – Офицер штурмовиков чуть выступил вперед.- Сопротивляться не советую.

Мадина быстро просчитывал варианты. Арест не сулил ничего хорошего, но по всем вариантам получалось, что при попытке побега пострадает Кора, а возможно, и ее сын. Он не мог подвергать опасности женщину, которую любил, уже понимая, что теряет ее навсегда.