Перелезши внутрь огорода со своим хвостом и мешками грибов, Скупыш засуетился подтащить воды от бака к гнезду, пока не разошёлся дождь. Эта возня замечательно напоминала те тысячи раз, когда он спешил убрать сушилки из-под начинающихся дождей, так что грызь довольно хихикал, таская вёдра и плескаясь водой. Какому-либо другому зверю, не пуховичному, наверняка показалосиха бы, что земля холодная, воздух сырой, а ветер черезчур сильный - но зверь был пуховичный, так что показалось ему как раз наоборот. Босые лапы всю дорогу привыкли к прохладе земли, нос - к изменениям влажности, а пух защищал от ветра. На самом деле, если грызь закрывался хвостом с той стороны, откуда дуло, тушка вообще не ощущала ветра.

Скупыш с полными ушами счастья слушал, как каркают вороны, бултыхаясь в потоках воздуха, хрипло гавкает волк, а где-то вдалеке визжит кабан. Через плотную изгородь поверху летели волны жёлтых листьев и мелких травинок, а ветки почти не гнулись, освободившись от листвы. Оторванные от общего облачного ковра куски летели, чуть не кувыркаясь, задевая за самые высокие ёлки, и казалосиха, падали на землю. Годование было дополнено той фактой, что что скрипнула лесенка, опускаясь через забор, и с неё ловко спрыгнула Индуктриса. Грызь умилился, какая она рыженькая и пушистая, и неслушая на свой возраст, совсем не теряющая бодрости пуха - кажется, даже приобретающая. Ветер развивал рыжие волосы грызунихи и наушные кисточки повышенной мягкости, так что Скупыш сам не заметил, как сгрёб её в охапку и лизнул в нос.

– Аффхх, Скупыш, мягкий грызь!
– ласково цокнула его мама, - Ты уже набегался по околотку?

– Нет конечно, - хихикнул он, - Но приспевает время елового песка, так что больше бегать не получится.

– Понятно... О, грибов набрал? Это в пух! Давай помогу помыть, а йа тебе плюшек принесла, будет совсем в пух.

Грызуниха засуетилась, издавая поклохтывающие звуки, а когда она зашла на кухню маленького гнезда, яблоки почти не успевали следить за скоростью перемещения её лап. Скупыш и ухом не успел мотнуть, как плодовые тела уже шкворчали в чугунке с картохлей, поставленном на электроплитку. Грызи плюхнулись хвост к хвосту на длинный моховой ящик, в котором можно было как сурковать, так и сидеть, и почесали друг другу за ушами. Снаружи начался конкретный дождь, стучавший в стекло и шумевший по лужам - крыша гнезда была покрыта землёй, так что там он не шумел. От непогоды в сухом и тёплом гнезде стало совсем хорошо.

Индуктриса что-то поцокивала, но Скупыш сбился слушать смысл, потому как на него накатило столь сильными положительным чувствами, что грызь шмыгнул носом и протёр яблоко.

– Что ты, грызька?
– удивилась грызуниха, заметив это.

– Индуктрисочка...
– зарылся носом в пушную щёку Скупыш, - Мамочка моя пушистая, мягкая! Как же йа тебе хруродарен за всё! Помнишь, когда мне было шерсть лет, ты сплела мне корзиночку для песка?

– Помню. Да йа тоже хруродарствую, - шепнула ему в ухо Индуктриса, - Ты у меня такой умный и хитрый бельчонок.

– Есть откуда! Ты мне столько всего рассказала! Урггхх...

– К тому же ты набрылял песка в еловом походе, - добавила грызуниха, - А это крайне в пух, Скупышочек.

Мать с сыном ещё посидели, обнявшись и привалившись к пушным бокам друг друга, чувствуя завывания ветра снаружи и запах готовящихся грибов.

– И Веткишу передай, что его йа тоже обожаю, - цокнул Скупыш, имея вслуху своего отца, - Просто тискать его как-то странно...

Оба наличных грызя скатились в смех, хотя и остались в моховом ящике, так как падать оттуда некуда. Жареные грибы незамедлительно напихали в принесённые пирожки, благо те были без начинки, и как следует налупились.

– Уц!
– отдёрнула лапку от пирожка Индуктриса, - А то не останется.

– Да лупи, если хочешь.

– Не-не, сейчас Лушка должна вернуться, пятичасовой автобус был, - слухнула на часы грызуниха, - Ей же надо эт-самое? Ладно, грызька, йа побегу?

– Грызька, ты побежишь, - цокнул Скупыш.

После того, как грызуниха, накинув дождевик, прошуршала из гнезда, Скупыш лежал на хвосте в ящике, пырился в потолок и старался убрать лыбу с морды, чтобы рот не разорвало. Гнездо его было крайне маленьким по размерам, что впрочем обычно для грызей - в длину оно составляло четыре шага, а в ширину не более двух. Изнутри гнездо, как и полагается беличьему гнезду, было отделано брёвнышкам и жердями, напиленными из сушняка. Поскольку гнездо было построено весьма давно, древесина почернела, попахивала сыростью, а кое-где с потолка капало - однако Скупыш чихал на это впринципе, а уж тем более в таком состоянии пуха.

Слегка повалявшись, Скупыш тоже накинул дождевик и побежал встречать Лушку, даром что отнюдь не знал, что она точно должна прибыть. Начинались сумерки, поэтому грызь не счёл лишним взять и фонарик - по дорогам отнюдь не существовало освещения. Впрочем, полной, настоящей темноты в Лесах почти не бывало. Когда небо было затянуто тучами, на башнях и больших домах включались прожекторы, светившие вверх и оттого создававшие общий фон освещённости, так что расслушать дорогу было возможно. Бултыхая босыми лапами по лужам, Скупыш пошёл в направлении автобусной остановки, любуясь дождичком и вспоминая как Лушку, так и Астрису, свою вторую идеальную грызуниху - она нынче уехала к своей семье, точно также почесать за ушами и потискать своих родичей перед долгим походом.

Вскоре впереди замелькал маленький огонёк фонарика, и грызь услышал Лушку, также пробиравшуюся по краю затопленной водой колеи. Радостно прихрюкнув, грызи мотнули хвостами под дождевиками, и пошли таки в гнездо. Как оказалосиха, не они одни такие умные, в тёплое сухое гнездо, каковое грызь забыл закрыть, набились штук десять куропаток, четыре ежа, зайцы и лисица, так что пуха имелось с избытком. Был открыт мешок с комбикормом и испит чай.

– Ну, как оно?
– цокнул Скупыш, пырючись на согрызяйку и наливая чаи.