– Леша, у нас нет никаких отношений! Сто лет как! И я попрошу больше никаких букетов мне не присылать! – сердито перебила она. – Тем более с идиотскими открытками!

– Прости, – в трубке покаянно вздохнули. – Во-первых, я не знал, а ты ничего не говорила… гм… о своем друге. Обручального кольца у тебя нет, и я понял, что ты до сих пор свободна. А во-вторых: в Европе принято благодарить даму за приятный вечер. И именно цветами.

– И с каких это пор ты стал европейцем? Ваш Малый Мухосранск что, приняли в Евросоюз? Как открытую зону?

Он проглотил и эту шпильку. «Ничего, – злорадно подумала Катя, – он испортил мне выходной, так что и я немного попорчу ему настроение»… С кухни сначала запахло просто овсянкой, потом – подгоревшей овсянкой.

– Тим, у тебя каша горит! – закричала она, стуча зубами, торопливо натягивая халат и уже не закрывая трубку ладонью. Она сказала, что живет не одна, – вот и пусть Лешка знает, что ей по утрам варят кашу. И кофе тоже варят. И все у них хорошо. Вот так!

– Ну все, пока, – быстро попрощалась она. – И пожалуйста, больше не звони мне. И не присылай ничего.

Когда она наскоро высушила волосы и появилась в кухне, овсянка стояла на столе. Форточка была открыта, и с улицы тянуло утренней свежестью и осенней листвой, которую дворники сгребали в огромные кучи. Листья пахли грустно и остро, почти как тогда, в парке, где лежала задушенная девушка…

– Я положил в цветы аспирин и немного сахара, – сказал Тим. Голос у него был уже не такой недовольный. – И сварил тебе сосиску.

– Прекрати меня откармливать, – сварливо сказала Катя, но глаза ее сияли и свидетельствовали о прямо противоположном: что ей нравится и подгоревшая овсянка, и сосиска, и то, что Тим о ней заботится. И вообще, как хорошо, что он рядом…

– Этот дурак заявил, что в Европе принято дарить дамам цветы! Представляешь? Европеец нашелся…

– Ну почему же дурак… Наверное, он как раз умный человек. Воспитанный.

– Не слишком, – заметила Катя. – И вообще – он мне не нравится, и я его терпеть не могу!

– Зачем же тогда ты пошла с ним в это кафе? – вполне логично спросил Тим. – Если он тебе не нравится? И, между прочим, я тоже дарю тебе цветы. Регулярно, если ты заметила.

– Я заметила. Я все замечаю. Тим, ты в кашу масло положил?

– Конечно.

– Я же просила тебя не класть!

– Кать, овсянка без масла – это что-то страшное. Она же как подошва делается! Тем более она уже остыла.

– Могу в микроволновке разогреть.

– Я тебе тысячу раз объяснял, что ничего нельзя греть в микроволновке!

– Время от времени медицина делает сенсационные открытия… – как бы между прочим проговорила Катя. – Наверное, когда появился газ, врачи тоже утверждали, что стряпать на газовой плите нельзя ни в коем случае. И что пища должна быть приготовлена только на огне, полученном при сжигании дров. В крайнем случае – угля. И что из газа выделяются вредные вещества, способные при подогревании чайника убить насмерть семью из семи человек!

В другое время Тим бы засмеялся – у него было потрясающее чувство юмора. Но сегодня день не задался с самого утра – с букета и открытки… которая продолжала нагло выглядывать из ее кармана своим ярким лаковым боком и действовала на Тима, как пресловутая красная тряпка на быка!

– Ты пойди в Интернет и посмотри…

– Тим, я тебя прошу – оставь микроволновку в покое!

– Я ее вообще выброшу!

– Я тебе выброшу! Мне ее мама на день рождения подарила!

– Кашу ешь, она же остыла совсем! – прикрикнул он.

– Да ем я твою кашу!

– И сосиску ешь!

– Ем…

– Куда сегодня пойдем?

Кате не хотелось никуда выходить. Особенно после вчерашних посиделок в кафе. Почему-то ей казалось, что Лешка подстерегает ее у подъезда, чтобы снова начать не то просить прощения, не то еще что… Она чувствовала, что им двоим сегодня лучше остаться дома… и даже открыла было рот, чтобы сказать, как хорошо было бы весь день просто провести вдвоем, не вылезая из постели, но… Ей тут же пришло в голову, что таким образом в глазах Тима она может показаться виноватой. И пытается постельным образом замолить какие-то неблаговидные грешки! Которых у нее не было! Но он может подумать, что между нею и этим самым Лешей, провались он в тартарары, все-таки что-то произошло… Господи, как противно оправдываться, когда ты ни в чем не повинна!

– Наталья приглашала к себе за город, – спокойно сказала она. Даже как-то излишне спокойно.

Действительно, позавчера звонила Наталья и приглашала в новый дом. Однако позавчера Катя была весь день занята, а прицепившаяся как репей Сорокина не дала ей даже времени подумать о том, как она будет проводить выходные.

– Ехать далеко?

– Честно говоря, не знаю. Но адрес у меня есть.

– Ладно. Давай одевайся, а я схожу за машиной.

До гаража было не близко, и поэтому Катя не спеша вымыла посуду. Когда же она вошла в спальню, чтобы надеть наряд, подобающий поездке в новый дом, и сбросила халат на постель, открытка сердечком вылетела из кармана и легла прямо посреди аккуратно застеленной Тимом их общей кровати. Черт бы побрал Тима вместе с его идиотской ревностью! И черт бы побрал Лешку, свалившегося ей на голову, как прошлогодний снег! Вместе с его букетами, открытками и Петькой Задорожным!