Наталья почему-то вздохнула – причем так горько, что Катя встрепенулась и внимательно взглянула на подругу. Это не просто слова… что-то такое и Наташка пережила, наверное… И у нее есть и свои маленькие тайны, и большие горести… только она их прячет куда глубже, чем она, Катя…

– Я, Катюш, это сейчас уже поняла, когда мне уже почти сороковник стукнул. Потому теперь и сижу дома. А то Антон мой тоже не святой, я же вижу, что ему мои бизнес-упражнения уже поперек горла… Теперь вот домашним хозяйством занимаюсь, варенье варю. Вчера с утра малину собирала… – она поморщилась, должно быть, от воспоминания о пчеле. – А что этот Леша, он за тобой ухаживает, я правильно поняла?

– Даром он мне не нужен, этот Леша…

Катя вдруг успокоилась и расслабилась. В самом деле, если ничего уже нельзя изменить, то стоит ли стараться спасти ту самую пресловутую горящую избу? А мужчины… они, наверное, действительно все одинаковы… им всем периодически нужно доказывать, что они самые крутые мачо на свете и что ни одна женщина перед ними не устоит. Просто нужно оставить их в покое… и самой успокоиться. Наташка права… и как хорошо, что она к ней приехала… Финя под свитером все пел свою незамысловатую кошачью песню, которая ей никогда не надоедала, мартини вдруг почему-то закончился, а на столике у очага каким-то волшебным образом оказались рыба гриль, фрукты и белое вино. Антон Антипенко, благоразумно державшийся в стороне, сел в соседнее кресло и ласково потрепал ее по руке:

– Ну что, Катюш? Жизнь прекрасна и удивительна?

– Удивительна… – улыбнулась Катя. – А местами даже и прекрасна!

– Прекрасна, прекрасна… только нужно это вовремя замечать. Ну, вы посидите еще, а я пойду… дела еще есть.

– Да ты нам совсем не мешаешь… – улыбнулась Катя.

– Мешаешь, – кивнула Наталья. – Мы еще чуток без тебя посидим, хорошо?

– Да без проблем! Я не обидчивый. – И Антон Антипенко исчез так же бесшумно, как и появился.

Да, все было просто неимоверно хорошо: тянуло свежим ветерком из соснового леса и розами от крыльца. Над фонарями вдоль дорожек толклась вечерняя мошкара – и в этом, как ни странно, тоже было что-то прекрасное и удивительное. Все здесь было отдохновение – причем как тела, так и души. И пейзаж, и разговор, и звуки, и запахи… Личные же неприятности отодвинулись куда-то на задний план, где и торчали, уже не слишком отсвечивая.

– Знаешь, Наташ, а я ведь чуть было за Мищенко замуж не вышла, – усмехаясь, призналась Катя. – Уже и кольца купили, и заявление подали.

– Да ну?! – неподдельно удивилась подруга. – И что, передумала?

– Вроде того… Мы на пятом курсе были, суета, диплом, госы… Я так переживала, что госэкзамен завалю из-за того, что только о нем и думаю… не об экзамене, о Лешке… а конспект у него в комнате забыла. И вернулась за ним. А он там… с девицей в хризантемном положении!

– Ой!

– Я так примерно и сказала. А потом развернулась и ушла. Совсем. И долго его простить не могла… и забыть тоже не могла очень долго. А теперь… такое ощущение, что я снова попала в ту же самую ловушку, понимаешь?

– Понимаю… Хотя снова тебе скажу: мужская психология сильно отличается от женской. Мы как считаем: я уже невеста, ни-ни на другого даже посмотреть! Как можно! А они: женюсь, верность блюсти придется, так хоть до свадьбы нагуляюсь сколько смогу. Перед смертью, как говорится, не надышишься… Так и Лешка твой.

– Он не мой, – возразила Катя, впрочем, как-то без особого энтузиазма. – Знаешь, увидела его – и ничего… не екнуло нигде даже.

– Кстати, тебе Тимур тоже предложение делал, насколько я знаю?

– И даже не один раз. – Катя так резко села, что под свитером недовольно заворочался потревоженный кот.

– Ну, и почему ты не согласилась?

Катя прикусила губу… она так надеялась не бередить себе сегодня душу воспоминаниями о том, что Тим делал ей предложение, и главное – как он его делал! Трогательно и красиво… А она… Выходит, она сама его подтолкнула, сама заставила искать счастья в другом месте! Она-то давала ему понять, что согласна, а потом почему-то не надевала кольцо… И так оно и лежало в верхнем ящике тумбочки… вернее, даже не лежало, а валялось! Потому что красивая коробочка куда-то пропала… и ее это отчего-то даже не обеспокоило! А потом исчезло и кольцо… Наверное, Тим все-таки обиделся. А она даже не спросила, куда оно делось.

А второй раз получилось так здорово! День был такой прекрасный, и они гуляли по Греции, куда Тимка давно хотел поехать, чтобы непонятно зачем увидеть все эти древние развалины, в которых она, Катя, ничего не понимала… Но они действительно оказались такими… впечатляющими! И ей даже захотелось раскинуть руки и лететь над морем в сиреневой дымке – потому что это было рано-рано утром, когда толпы туристов в полном составе еще дрыхли в своих гостиницах, а гуляли только они с Тимом. И она почти взлетела от какого-то невыразимого счастья… И он это видел. И радовался. И она радовалась. А потом они пили кофе с только что испеченными булочками, а потом Тим сказал: «Хочешь, куплю тебе кольцо прямо здесь?» И она с восторгом увидела, как сияют его глаза, и кивнула… и они пошли искать магазин, но они все были еще закрыты, магазины. И, наверное, им все-таки не хватило бы денег на кольцо… но не в этом дело. Просто ему захотелось надеть ей кольцо на палец немедленно! И он купил шоколадку и скормил ей по кусочку, всю – без остатка… хотя нет – помнится, она тоже отламывала дольки, и он брал их у нее с раскрытой ладони… и губы у него были такие мягкие… и они целовались и оба пахли шоколадом. А потом он сделал из шоколадной фольги колечко и особенно нежно ее поцеловал… И это колечко тоже пропало! Смялось, исчезло…

Как она могла все это допустить?! И почему, когда он заговаривал о свадьбе, она уходила, сворачивала разговор на другое? Чего, спрашивается, она боялась? Повторения того, что случилось? Вот оно и случилось, именно потому что она сама ждала этого! Она отталкивала его, и Тим, наверное, решил, что она сомневается в своих чувствах… или до сих пор ждет неизвестно какого принца… Лешку Мищенко, например! С букетами из орхидей и пошлыми красными лакированными сердечками с золотой каемкой! Внезапно ей пришло в голову, что Лешкина открытка и розы из букетов, оставленных возле задушенных маньяком девушек, были очень похожи! Ну просто как две капли воды! «Не придумывай! – строго приказала себе Катя. – Ну какой из Мищенко маньяк?» И все же эта мысль, однажды возникнув, теперь долго не будет давать ей покоя… Пожалуй, она даже сегодня и не уснет! Катя прерывисто вздохнула, и потревоженный кот снова завозился. Она сунула под свитер руку и почесала его мягкий, совершенно замшевый живот.