О нет, он нисколько не удивился. И не заплакал. Ведь он уже знал. Но все-таки у него так сдавило грудь, что стало трудно дышать. Как странно! Он держал Петера в руке и ничего не ощущал. Его руки и ноги как будто онемели.

Петер лежал на спинке, вверх белым брюшком, лапки были согнуты. Изо рта торчали длинные передние зубы, совсем как у дяди Эмиля, когда тот улыбался. Шкурка Петера была испачкана в золе. Бёрге подул, чтобы зола слетела. Он подул Петеру на глазки, но они так и остались чуть-чуть прикрытыми. Их уже затянуло пленкой, и они ничего не видели. Петер был мертв. Мертв. Теперь Бёрге знал, что это такое.

Все утро Бёрге просидел в своей ямке под живой изгородью, уткнувшись лицом в колени. Ему хотелось бы просидеть так всю жизнь и никогда не вылезать отсюда. Но когда Гокке позвала его, он все-таки вылез, и щечки у него были, как всегда, пухленькие, и выглядел он как ни в чем не бывало. Мамин сладкий поросеночек и нянин ненаглядный королевич…