— Не хотел,— подтвердил Хан.

С жестокой улыбкой Баазен сделал шаг назад и опустил бластер.

— Вообще-то, я хотел только одного: чтобы вы оба смотрели на меня,— заявил Соло, в то время как Чубакка поднялся на ноги и гневно навис над Симмом горой длинного бурого меха.

— OX.

Это все, что успел сказать Симм, перед тем как Чубакка швырнул его к стене. Бандит врезался головой в штабель ящиков, обрушил их и сам исчез под грудой. Его бластер шлепнулся на пол в нескольких шагах от Хана и Баазена.

Оба посмотрели на оружие, затем— одновременно друг на друга. Хан просчитывал, сможет ли дотянуться до бластера раньше, чем Баазен его пристрелит, но понимал, что и мириаланин это видит. Увидев жесткую полуулыбку Баазена, он решил, что все-таки попробует. Но прежде чем кто-то из них успел сделать движение, Чубак-ка схватил Гарета за предплечья и приподнял над полом.

Панические крики бандита почти заглушили рев вуки. Бластер Баазена продолжал смотреть Хану в лицо.

— Я пристрелю его, Чубакка. Не испытывай мое терпение.

— Чуи говорит, что тогда он оторвет твоему другу руки. И он очень хочет, чтобы ты испытал его терпение,— ответил Хан. Еще один долгий, напряженный миг они пристально смотрели друг на друга.

Дверь ангара распахнулась, и вошел имперский чиновник с инфопланшетом в руках.

— Мне надо проверить одно...— Он поднял глаза и умолк, увидев немую сцену Его лицо побелело. Хан заметил, как в глазах Баазена наконец мелькнуло осознание: ни один из них живым отсюда не выберется.

— Чтоб тебя,— пробормотал старый контрабандист и ссутулился. Чубакка взревел и швырнул Гарета в им-перца: наемник пролетел через все помещение и с глухим стуком врезался в портового служащего. Оба повалились на пол. Баазен развернулся к вуки, поднимая бластер, но Хан в прыжке навалился на него всем телом. Оба рухнули на пол, а бластер Баазена отлетел в сторону. Ми-риаланин поддал Хану коленом в живот, выбив из него воздух, и отбросил, а освободившись, пополз к своему бластеру. Не теряя времени, Хан спешно подкатился к упавшему оружию Симма.

Чубакка шагнул к Баазену; в яростных глазах вуки читалась угроза жестокого членовредительства. Баазен первым добрался до своего оружия и поднялся на колени, целясь Чубакке в голову.

— Прости,— сказал он, нажимая на спусковой крючок.

Кисть его руки, держащая оружие, вдруг исчезла, а рукав загорелся от жара бластерного выстрела. Хан не помнил, как схватил с пола бластер Симма, но тот был у него в руке, и ствол курился от недавнего разряда. Капитан поднялся на ноги, держа Баазена на прицеле.

Чубакка благодарно зарычал и подошел, чтобы снять с друга наручники.

— Готов помочь в любое время, приятель,— заявил Хан, протягивая Чубакке скованные запястья, но продолжая держать Баазена на мушке. Мириаланин не сводил с него глаз.— Сиди спокойно, дружище, и, может быть, я забуду, насколько зол на тебя.

— Ты мне руку отстрелил.— В голосе Баазена звучало скорее удивление, нежели боль.

— Я целился в голову, просто стрелял навскидку.

Чубакка закоротил застежки наручников, и те с шипением отскочили. Браслеты с лязгом упали на пол.

— Пора уходить,— бросил Хан.— Все имперские системы слежения должны уже вопить о несанкционированной стрельбе.

По пути к выходу Чубакка сгреб лежавшие на ящике самострел и бластер капитана. Носком сапога Хан толкнул Баазена, и тот повалился на спину.

— Не пытайся преследовать нас,— велел он.— Еще раз тебя увижу, разрешу Чуи разорвать в клочки. Поэтому тебе очень повезло, что имперцы тебя посадят.

Баазен воззрился на него снизу вверх со смесью изумления и неприкрытой ненависти:

— Э, мы еще встретимся, паря.

— Тебе же будет хуже.

— И откуда такие берутся?— буркнул Хан себе под нос.

Чубакка саркастически фыркнул в ответ.

Они спрятались в тени подъемного крана метрах в двадцати над землей. Внизу, вокруг складов и ангаров суетилось не меньше тысячи штурмовиков. Гарет и Симм со скованными руками стояли на коленях около платформы, где находился их корабль, а имперский офицер в черном мундире их допрашивал. Хан не слышал их ответы, но вполне мог разглядеть угрюмые лица.

Баазена видно не было. Хан ждал, что старый мириаланин выйдет в наручниках в сопровождении имперских солдат, но они все не шли. И чем дольше Соло не видел арестованного Баазена, тем больше он беспокоился. Может, имперцы пытались подогнать наручники под однорукого арестанта? Но рассчитывать на это не стоило.

— Думаешь, он сбежал еще до прибытия военных?— спросил он Чубакку.

Вуки зарычал.

— Он всегда был старой пронырливой сволочью,— выдавил капитан.— Думаешь, он отправится за нами?