– Ножи обычно не в женском стиле.

Нет. Ей прокололи шины, закидали яйцами дом, и послали такое количество мерзких записок, что она не могла сосчитать. Обозленные женщины обычно докучают, но редко причиняют вред.

– Что насчет бывших любовников?
– он пронзил ее горящим взглядом.
– Настоящих?

Она закрыла глаза. Разумеется, он предположил, что и тех и других было довольно много. Алисса давно шла по этому пути, и это не должно так ее ранить. Но, мать вашу, ей было больно.

– В ту ночь, что ты провел со мной, я сказала тебе, что у меня никого не было уже два года… и после тебя тоже.

Люк покачал головой, выглядя при этом так, словно сотни разных мыслей пронеслись у него в голове.

– Алисса, тебе может угрожать опасность. Мне нужно, чтобы ты была абсолютно честной.

Она повернулась к нему лицом, стараясь унять свою злость.

– Я честна с тобой. Лишь то, что ты мне не веришь, еще не делает меня лгуньей.

– Да брось, - прорычал он.
– Ни одного клиента, который захотел немного больше, чем просто увидеть твою шикарную грудь обнаженной? Ни одного подрядчика, который сделал тебе одолжение и захотел получить что-то взамен?

Ее охватил гнев, сжимая грудь железной хваткой.

– Уж до такого я не опустилась.

Он заколебался.

– Значит, три месяца назад это не ты соглашалась переспать со мной для того, чтобы заполучить шеф-повара на неделю?

"Нет, я была готова сказать что угодно, потому что хотела тебя... и надеялась, что это взаимно". Но теперь, она ни за что не откроет ему свои чувства. Он оставил ее до рассвета и отделался букетом отправленных цветов. И сейчас Треверсон практически прямо сказал ей, что она подрабатывает шлюхой. Но если и было что-то, в чем она разбиралась, это мужчины. Лукас к ней что-то испытывал. И она должна заставить это чувство возрасти.

– С тобой все было иначе.

– Ну конечно, - фыркнул он, останавливаясь на красный свет.

С Алиссы было достаточно этого дерьма. Она схватила его за подбородок и повернула лицом к себе.

– Может быть, я оказалась достаточно глупа, чтобы поверить этому твоему обаянию южного джентльмена и захотела узнать, каково это - заниматься сексом с кем-то, кто не принимает меня за проститутку. Глупышка Лисса. Ты оказался самым безудержным из всех, кто у меня был, несмотря на свою интеллигентную внешность. Интересно, ты обращаешься так с каждой женщиной?

Он вырвался из ее хватки и вцепился в руль еще крепче. Люк резко выдохнул, явно пытаясь успокоиться. Значит, его поведение в ту ночь было болезненной темой? Может, он не хотел желать ее и был подавлен тем, что чувствовал или продолжает чувствовать.

– Я спросил тебя о любовниках. И ловлю тебя на слове, что два года до меня ты была одна.

– Но ты мне не веришь.

– Что насчет теперешних любовников? Это Тайлер?

Это не его чертово дело. Чем больше она старалась, разговор получался еще хуже. Логика подсказывала ей выбросить из головы глупые фантазии о Люке. Он занимался с ней любовью с таким рвением вовсе не потому, что чувствовал некое притяжение между ними. Он сделал это, потому что с ней, он впервые открыл эту дикую сторону самого себя, и это спустило с цепи его зверя. Им, вероятно, нужно просто заняться сексом, не примешивая никаких эмоций. Но ее сердце не хотело сдаваться.

– Тайлер никогда бы не попытался меня убить. Кто бы ни сделал это, он никогда не был в моей постели. И он зол на меня.

Лукас задумчиво пожал плечами и затем тронулся с места, когда загорелся зеленый свет.

– Кто, например?

– Парень, который прорвался сквозь толпу сегодня, чтобы меня поцеловать. Питер. Я даже не знаю его фамилии. Он начал приходить около шести месяцев назад. Довольно регулярно. Папочка - богач, поэтому он спустил кучу денег в клубе. Можно подумать, что это дает ему право на специальные льготы.

– Вы объяснили ему, что это не так?
– даже голос Люка стал опасно напряженным.

– Безусловно. Тайлер прекрасно с этим справился. Мы вышвырнули его, дав понять, что его авансы здесь не приветствуются. Но этого парня ничто не останавливает.

Треверсон сжал руль сильнее.

– Он когда-нибудь называл тебя шлюхой?

Алисса покачала головой.

– Мальчик обычно очень красочно описывал свои желания - противные, грязные фантазии, но никогда не прибегал к навешиванию ярлыков. В этом преуспел член городского совета Примптон.

– Член городского совета? Официальное должностное лицо назвал тебя шлюхой?

Как Люк мог быть так наивен?

– Конечно. Его избиратели очень консервативны, поэтому, если он закроет "Сексуальные Сирены", то станет их героем. Даже обычные люди будут рады закрытию клуба. Это стало миссией Примптона с тех пор, как его избрали полтора года назад. Сначала это были лишь слабые попытки, но теперь, с приближением его переизбрания, он оказывает все больше давления.

– Каким образом?