– Не игнорируй опасность лишь потому, что сердишься на меня.

Aлисса задалась вопросом, значила ли она хоть что-то для него. Интересный вопрос ...

– Я не игнорирую. Лишь констатирую факты.

С этими словами, она вырвалась из его рук и отвернулась. Девушка подозревала, что Люк привык держать все под контролем и оставлять последнее слово за собой. Ему не должно было понравиться, что она повернулась к нему спиной, особенно сейчас, когда юбка так низко сидит на бедрах и открывает ему вид на татуировку, на ее пояснице в виде розы. Покачивая бедрами, она подошла к ближайшему столу из нержавеющей стали, погладила его гладкую поверхность и стала ждать. Она едва слышала, как он преодолел те несколько шагов, что их разделяли, и, сжав ее волосы в кулак, заставил посмотреть на него.

– Прекрати меня злить, - прорычал он.

– Прекрати говорить мне, как реагировать.

Губы Люка плотно сжались, как и его хватка в ее волосах. Алисса лишь послала ему вызывающий взгляд и дерзкую улыбку. Что-то в ее ответе задело его за живое, взбудоражило его кровь. В этом шеф-поваре, южанине-джентльмене, была скверная сторона, и она заставила его обратиться к ней.

– Будь ты проклята!

Его рот обрушился на ее губы. Он подтолкнул ее к столу и, прорвавшись сквозь ее сомкнутые губы, скользнул языком в жаркую глубину ее рта, мгновенно лишая ее дыхания. Его язык был везде, овладевая, смакуя, ставя на ней клеймо. В одно мгновение, ее тело вспыхнуло, и кровь с бешеным ревом понеслась по венам. Она вцепилась в его накрахмаленную белую рубашку, хватаясь за воротник и притягивая его ближе к себе. Люк был таким, каким она его помнила: искусным, властным, напористым, словно сама сталь, окутанная в шелк. Никогда прежде она не становилась такой влажной и возбужденной, настолько жаждущей слиться с мужчиной всеми возможными способами, от одного лишь поцелуя. Она провела руками по его телу, ощущая каждую выпуклость его плеч, каждый изгиб его груди. Ее ладонь скользнула по шести кубикам его пресса и опустилась ниже. О, так чертовски медленно, она провела рукой по его эрекции. Он зашипел с ошеломленным вдохом, прерывая поцелуй, и еще больше окреп под ее прикосновением. Улыбаясь, она потянулась к ширинке.

Он застонал.

– Алисса, мы ...

Она снова погладила его, сжимая член, и затем расстегнула пуговицу на его джинсах. Молния распахнулась, оголяя его плоть с приглушенным звуком. Она пробежалась пальцами по чувствительному стволу.

– Господи.
– Он втянул в себя воздух.
– Мы не должны ...

Однако соблазнительница ничего не сказала, опускаясь перед ним на колени. 

Прежде, чем Люк успел остановить Алиссу, она стянула брюки и плавки с его бедер, и взяла его член в руку. По правде говоря, он не слишком пытался ее остановить. В тот момент, когда ее ладонь обхватила его эрекцию, он зашипел и содрогнулся так, словно через его тело прошел разряд в тысячу вольт. Боже, все в ней было ошеломляющим, лишающим всякой возможности сопротивления. Он тонул в ощущениях ее тугого захвата и шелковистости ее золотистых волос в своих руках, а от вида ее губ, его живот сводило судорогой.

– Алисса - прошипел он.

Черт. Он должен остановить это. Но как, если он так непреодолимо ее хотел? Он воздерживался от секса в течение нескольких недель. После ночи, проведенной с Алиссой, он возложил все свои мечты о ребенке на Кимбер и Дика, целенаправленно укладывая девушку в свою постель так же часто, как и его кузен. Но он бы солгал, если бы сказал, что Алисса не занимала его мысли. Связь с Кимбер словно поглотила его. Уже потом он понял, что дело было в самой ситуации, а не в женщине. После этого, он усмирил свой сексуальный пыл в угоду будущему и жене, которая станет такой же преданной матерью, какой была его собственная. Но теперь эта женщина, которой он был одержим с той дикой ночи, стояла перед ним на коленях…и, да поможет ему Бог, если ему не хватит воли на то, чтобы не притянуть ее рот ближе к своему пульсирующему члену.

– Ты хочешь этого?
– прошептала она.

– Да!
– проревел он, силясь обрести контроль над собой и терпя неудачу.
– Да.

Она открыла рот и подалась вперед, но остановилась.

– Ты уверен в этом?

Теперь она дразнила Люка. Эта игривая соблазнительность и погубила его три месяца назад, превратив то, что должно было стать лишь очередной ночью секса, в незабываемый марафон, который ему не хотелось заканчивать ... Он едва мог найти слова, в которые можно было облечь его жажду. Он был полон решимости поставить, своего рода, клеймо на ней. Оставить свой след. И сейчас, если она не будет осторожна, то рискует снова увидеть вживую его звериную несдержанную сущность.

– Возьми его в рот, - приказал он низким хриплым голосом.

Алисса послала ему одну из своих обжигающих улыбок.

– Да, сэр.

От ее слов его кровь вскипела. Боже, она станет его погибелью. Это было неразумно, и он знал это. Но прямо сейчас его это ни черта не заботило. Он должен почувствовать ее рот на своем члене, ласки ее языка, увидеть ее покорной у своих ног. Почему сейчас? И почему именно эту женщину?

Она приблизилась к нему и раскрыла свои губы. Люк чуть сменил положение, готовясь к первому волнующему прикосновению ее языка, в то время как все его тело было охвачено вожделением и потребностью завладеть ею. Затем Алисса выдохнула на столь чувствительную головку его члена, и он вздрогнул. Все его чувства обострились, и он задержал дыхание. Задрожал. Она высунула язычок. Это была самая, мать твою, эротическая вещь, которую он когда-либо видел. Ближе, еще ближе ...

– Эй?
– раздался из зала женский голос.
– Здесь есть кто-нибудь?

По паркетному полу простучали каблуки, в направлении к кухне, и сознание Люка, затуманенное похотью, наконец прояснилось. Проклятье!

Aлисса покачнулась и поднялась на ноги. Она опустила полный сожаления взгляд на его член и затем нежно провела рукой по его лицу. Даже ее рука на его щеке разжигала столп искр внутри него, он выругался и отстранился, засовывая ноющую эрекцию обратно в штаны и приводя рубашку в порядок. Это было столь болезненно, что он, вероятно, должен быть благодарен за эту отсрочку. Кем бы ни была эта женщина, она только что спасла его от ужасной ошибки. Потому что не было ни единого шанса, что он смог бы остановить это на столь интересном месте.

Лицо Алиссы смягчилось от сожаления.

– Люк ...

– Посмотри, кто это!
– рявкнул он.

Она вздохнула и вышла из кухни, чтобы задержать только что прибывшего посетителя. Люк стоял за стойкой и тяжело дышал, пытаясь усмирить свое возбуждение. Он не мог встретить людей, с которыми ему предстоит работать бок о бок в течение недели, с таким стояком. Почему Алисса побуждала его к столь опрометчивым действиям, которые не сулили ему ничего хорошего? И почему он позволял ей это?