– Возьми в рот и подвигайся.

– Звучит по-хамски.

– Просто по-мужски. Ну ладно, сперва я тебя поцелую там, чтоб ты умолять начала, чтобы я вошел. А уж на этой стадии тебе подсуну своего лакомку. Чтоб облизала, как мороженое.

– Не знаю. Не могу я… Это все так пошло, банально!

– Называй его скипетром, а влагалище – ножнами. Но только делай, что тебе говорю.

А поскольку Гия приступил к вылизыванию ее клитора, то Настя вся взвилась от этих шершавых жестких прикосновений, потом вырвалась и начала целовать и пальцами ласкать член.

– Ты способна на компромиссы, – поощрил ее Гия, – но пока не способна исполнять волю мужа. Поэтому я тебя сейчас буду унижать.

Гия перевернул Настю на спину, поставил в позу лошади, а потом вдавил ее лицо в подушку и стал ее сперва хлестать членом, а потом изнутри в нее врезаться так жестко, что от неожиданности Настя закричала. И так было, пока она не завыла. Гия буквально вколачивал в нее послушание. Он так привык. И она вся затряслась, ее колотила нервная дрожь, которая переросла в дрожь желания, а потом в такие сильные спазмы внутри, что ей стало больно от оргазма. А Гия лег, придавив ее сверху, продолжил углубляться сзади, а в анальный проход всунул пальцы. Опять стало больно и так тесно, что Ася завопила и попыталась отодвинуться. А Гия ввел ей член в анальное отверстие, она начала вырываться изо всех сил, зарыдала. Но он продолжал двигаться.

Насте было просто больно. Захотелось в туалет. Гия же завопил от восторга, кончая. И так и остался лежать на ней.

Настя еле выкарабкалась некрасиво из-под него.

– Мне не понравилась последняя часть.

– Зато мне – очень понравилась, – с некоторым даже вызовом ответил Гия.

Настя молча пошла в душ, помылась, оделась и вышла из номера тихо, увидев, что Гия задремал.

Она пошла к метро и решила не возвращаться домой к Гие. Поехала в квартиру матери и свою бывшую. И уже оттуда отправила смс мужу:

– Развожусь с тобой. Студию оставь себе вместе с правами на эротический рэп. Не хочу себя чувствовать бандитской подстилкой.

Похоже, все еесвязи длились по нескольку дней. А браки и вообще исчислялись часами. Гия говорил, что Настя заказала гороскопы всех знакомых, и они у нее в компьютере.

«Бери себе все, что захочешь и сколько надо», – ответил Гия тут же. «Я знал, что тебе не пара», – добавил он через несколько секунд.

«Хочу на время ноутбук Сони, чтобы перевести ее роман с английского на русский и прочесть наши гороскопы», – ответила она.

В ответ последовало короткое: «ОК».

Ноутбук Софьи, уезжая, супруги Цхелава захватили с собой: не оставлять же его в пустом доме. К тому же Гия рассказал своей Асе, что Софья заказывала гороскопы на всех персонажей книги «АстролЮдия», среди которых все были реальными людьми, но события были взяты из их натальных карт, сделанных по дате рождения. В самолете Георгий поведал и о том, что в гороскопе Сони было указано на возможность смерти во время родов. И она прочла об этом за несколько месяцев до того, как это случилось на самом деле. Именно поэтому Соня и взялась писать книгу о будущем своих не рожденных в тот момент детей, в котором должно было принять участие все ее окружение. Рассказал он и о том, как они с Клодом прочли свои гороскопы, чтобы проверить достоверность прошлого.

Настя при этих словах расплакалась: как могли мужчины скрывать этот факт от нее? Она могла бы поддержать Софью, больше с ней общаться, набираться любовного опыта.

На крестинах маленькой Софии и ее брата Лиона Миша и Лиля выполняли обязанности крестных. Детишки не кричали в купели, а только били ножками. Они вообще были мирными, пока их держали на руках, неважно, где – в комнате, в ванночке. Но стоило их опустить на любую поверхность, как они вопили на два голоса. Эту их особенность все усвоили. И считали некой компенсацией за потерю матери – им требовалось больше человеческого тепла, чем обычным грудничкам. Поэтому объемный и мягкий бюст Лили, когда она нянчила их по очереди с Мишей, нравился обоим малышам больше, чем накачанный торс Михи. Зато Фредик предпочитал своего друга хоть кому, даже папе. Ведь никто не подкидывал так часто и высоко. Но, на удивление, ревности к малышам их почти на два года старший брат не испытывал. Наоборот, честно тряс игрушкой над маленькой Соней, любил целовать ее церемонно в щечки. Он разглядывал ее пальчики, по просьбе Миши приносил памперсы с милыми цветочками так, как преподносят букет.

Ночью Фредик не приезжал к Лиле и Михаилу, а оставался спать в постели отца. До привоза близнецов из больницы он хотел папу утешить, повторял ему, что «мама просто стала маленькой», а когда отец в этом убедился и Фредик перестал чувствовать его тяжелую темноту внутри, он уже просто привык быть рядом. Поэтому пока из всех детей полностью владел папой именно он. И на крестинах Клод держал его на руках, чтобы мальчику было лучше видно, как Батюшка в красивой парчовой мантии, читая молитвы, окунает Сонечку и Лео в серебряную купель со святой водой и возвращает детишек в махровые объятия новых полотенец, купленных для этого случая крестными. Младенцы вели себя примерно, как рекламные дети в клипах. Тем более что их снимали на камеру и фотографировали все присутствующие. Особенно старалась журналистка Ирэн, и это настораживало Роберту.

Он подошла к девушке:

– Надеюсь, мы не увидим эти фото в журнале?

– Почему бы и нет? Вы что, боитесь сглаза? – парировала наезд журналистка.

– Не хочется привлекать снова внимание к этим крохам. Слава Герострата, спалившего храм, теперь свойственна террористам. Похищать прославленных детей с такой историей, как у наших, выгоднее для тех, кто хочет пиара.

– Ну, если так… Ладно, писать не буду об этом мероприятии. Хотя, если честно, мне показалось, что их спасло чудо. И надо вести их историю, они станут оба великими людьми.