========== Глава 3 ==========

Договориться можно с кем угодно. Даже с привидением. Главное – знать подход. Печальная Леди из башни Когтеврана при жизни обожала читать – и несколько заколдованных книг, страницы которых она теперь могла переворачивать, покорили ее призрачное сердце. Почти Безголовый Ник любил поныть – стоило выразить сочувствие и направить его нытье в нужное русло, и все тайны Хогвартса и его обитателей были как на ладони. Кровавый Барон, слизеринское привидение, не прочь был порассуждать о временах былой славы и имел весьма занятное хобби – коллекционировать идеи пыточных инструментов (пришлось довольно много времени провести в библиотеке, рассматривая отвратительные картинки и вникая в механизм жутких приспособлений, чтобы на достойном уровне поддерживать беседу). Пивз, полтергейст, не мог устоять перед сладостями, а если конфеты начинить Зельем Подчинения (знаю, за одно только хранение можно было загреметь на местную зону на пару лет – но это из старых запасов, честно!), то он и вовсе становился очаровашкой. К концу второй недели в Хогвартсе я знала все его тайные ходы и комнаты (в том числе Комнату-Трансформер и подземелья Лорда Слизерина, где лежал смердящий трупак василиска, клыки которого мне очень пригодятся, спасибо).

Драко Малфой уже который день ходил сам не свой: был невнимателен на занятиях, срывался на Крэбба и Гойла и, кажется, вовсе забыл о моей персоне. Чего нельзя сказать о Панси и Миллисент, которые в середине недели вернулись в нашу общую спальню и тут же задумали глобальную пакость, сломав защиту на моей кровати и наложив на нее несколько заклинаний, а также попытались вскрыть чемодан с моими вещами (у Миллисент долго не исчезнет надпись «воришка» с ее руки). Следующие дни выглядели они ужасно – бедняги не смыкали глаз по ночам, мучимые кошмарами и странными невидимыми многоногими насекомыми, поселившимися у них в кроватях (одна из немногих иллюзий, которая мне действительно неплохо удавалась).

Блез рассказывал мне легенды и сказки волшебной Англии и дарил букеты из поздних цветов Запретного Леса, а я все ждала, когда он решится на поцелуй.

Дин и Томас уже дважды приглашали меня в гриффиндорскую башню (это нечестно – там действительно намного теплее!), и я успела втереться в доверие к Гарри Поттеру и его друзьям, дважды сделав вечно загруженного Гарри в шахматы, и столько же раз позорно продув в них Рону Уизли (ненавижу шахматы – ненавижу!). Гермиона, на мое удивление, неплохо ориентировалась в первичных формулах заклятий, и мы с ней даже модифицировали парочку – впрочем, без особого практического применения. Она обещала помочь мне с Рунами – пробел в этой области у меня был велик, и мы решили заниматься по вечерам в библиотеке.

Кстати, о библиотеке – Особая Секция меня почти ничем не смогла порадовать, и я пожалела, что не накупила больше книг в лавках Лютого переулка.

В середине второй недели я наведалась в Хогсмит, чтобы забрать свой амулет, который, наконец, позволил мне расслабиться. Атаки Снейпа на мое сознание перестали быть такими наглыми, но не прекратились. Теперь они стали тоньше и незаметней, и пару раз я понимала, что к чему, когда уже успевала надумать кучу всякого. Похоже, профессор решил во что бы то ни стало раскрыть все тайны своей новой ученицы. Это был один из немногих людей в Хогвартсе, чью симпатию мне не удалось завоевать. На двадцать второй день своего пребывания в замке я подслушала его разговор с директором.

– Почему ее исключили, вы узнавали? – спрашивал Снейп.

– Это неделикатно. Я видел рекомендательно письмо. Все в порядке.

– Я даже сомневаюсь, что она училась в этой школе, - шипел Снейп. Я стояла за углом, пытаясь стать незаметной даже на уровне ауры. Не думаю, впрочем, что Дамблдора я смогла одурачить. Он наверняка знал о моем присутствии.

– Северус, ты паникуешь.

– Вы вообще ее видели? Она явно опасна для других учеников. Знаете, что она сделала с Драко Малфоем в первый же день в поезде? А потом он приходил ко мне за противоядием – кто-то напоил его Амортенцией, я уверен, что…

– Ты преувеличиваешь.

– С ней явно что-то не так. Я хочу знать, что именно. Она учится на моем факультете!

– Правда, она похожа на Лили? – Дамблдор резко поменял тему, и Снейп заткнулся. Интересно, кто такая Лили?

– Вовсе не похожа, - очень мрачным голосом ответил он. – И при чем здесь…

– Минерва, вас-то мы и ждали! – воскликнул Дамлдор, вновь игнорируя слова профессора. – Собрание вот-вот начнется, все уже внутри.

Они вернулись в учительскую, и на этом любопытный разговор был окончен.

– Я слышала, в жизни Снейпа была какая-то Лили? – осторожно спросила я Гермиону этим же вечером. Мы сидели втроем. С нами теперь занимался Блез, который тоже изучал Руны. Сперва гриффиндорка и слизеринец скептически относились друг к другу, но общий академический интерес позволил на время забыть о межфакультетских разногласиях.

– Лили была мамой Гарри, - бросив взгляд на Блеза, сказала она. Блез, кажется, не был удивлен – похоже, об этом знали все. – Она погибла по вине Снейпа, ведь он помог Сам-Знаешь-Кому их найти, и тот убил всю семью Гарри.

Чувство вины? Неразделенная любовь? Как затрагивает Снейпа эта Лили, если Дамблдор так легко манипулирует им, используя ее образ? Надо бы залезть в голову Гарри Поттеру. Или нет, лучше просто поговорить – лазить в мыслях этого мальчика было жутким делом. На нем висело какое-то страшное проклятье, и я чуть не заорала в голос, когда первый раз сунулась ему в голову. А поговорить он мог и любил – особенно когда я слегка поощряла его чарами доверия. Он уже рассказал мне и про свое страшное детство (надо же, а я всегда думала, что это у меня детство было несчастливое), и про погибшего той весной крестного – эта история пошатнула стену моего самоконтроля. Я почти плакала, когда рассказывала ему про то, как этой же весной погиб мой отец. Он был полицейским, и его убил высокопоставленный негодяй, о преступлениях которого он узнал. Гарри слушал молча, как Блез, и разделял со мной все, что я чувствовала. Гарри Поттер был хорошим парнем.