— Мне это нравится: живой шедевр, Пикассо, — сказала я, когда Эйдан выключил телевизор. Он голый стоял у кровати и держал две чашки.

— Ты отправляешься в Манхэттен, — категорично заявил Эйдан.

Какое-то время я переваривала услышанное, а затем у меня упало сердце:

— И кто меня купил?

Он сел на постель и протянул мне кофе.

— Его зовут Бен Джемисон.

— Это твой человек?

— Разумеется, — с некоторым самодовольством ответил Эйдан.

— Продолжай.

— Обычно он сотрудничает с Грегом Вейцем, но Джемисон не захотел присутствовать на аукционе. Он предпочитает торговаться по телефону.

— Почему он предложил такую высокую цену?

— Он должен был получить тебя во что бы то ни стало.

— Он законченный псих, — ответила я, чувствуя, что слегка нервничаю.

— Нет, Эст. Он просто знает, чего хочет, — Эйдан наклонился и поцеловал меня в лоб. — Он, скорее всего, решил, что ты стоишь таких денег.

Я не могла не ужаснуться заплаченной за меня сумме. Такие большие деньги наложат отпечаток на мою дальнейшую карьеру художницы. Я смогу позволить себе более смелые эксперименты или же на время прекратить работу; у меня появится свобода делать все, что я пожелаю. Я могу положить деньги в банк для будущего ребенка или детей. У меня теперь больше денег, чем я могла когда-либо себе представить. На самом деле за последние несколько месяцев мысли о деньгах почти никогда не всплывали в моем сознании. Я была слишком занята проектом и борьбой с Кенни Харпером, чтобы о них думать. Сейчас я поняла, что отданные Кенни двадцать пять тысяч фунтов — жалкая мелочь по сравнению с суммой, потраченной на меня.

— Итак, — потребовала я, — расскажи мне все, что тебе известно о покупателе.

Эйдан лег на подушки.

— Ну, они большие друзья с Грегом Вейцем. Я не могу сказать о нем ничего плохого. Он опытный коллекционер, увлекается современной американской культурой, а также послевоенным искусством — Полок[15], Раушенберг[16]. Ходят слухи, что он недавно приобрел картину Уорхола[17], но точнее ничего узнать не удалось.

— Зачем он купил меня?

— Может, ему захотелось стать владельцем кого-то знаменитого и красивого.

— Чепуха.

Эйдан нахмурился.

— Я думаю, он хотел пополнить свою коллекцию, украсив ее британским искусством.

— Может, он чуть-чуть опоздал?

— Почему ты так говоришь?

— Не осталось ни одной приличной дичи, не так ли?

Эйдан начал ласкать мою шею.

— Бен Джемисон не охотник, Эстер. Он один из богатейших агентов с Уолл-стрит. Его интересует качество.

Я испытала разочарование.

— В чем дело? — спросил Эйдан. — Для тебя это удачный вариант. Он хороший парень.

— Верю, но это так предсказуемо, — то, что меня купил американец.

Эйдан недоверчиво покачал головой.

— В Европе существует не так уж много коллекционеров, которые могли бы позволить себе купить тебя.

— Я знаю, но все-таки это мог оказаться мрачный азиат, европейский коллекционер или даже женщина.

— Но у рынка произведений искусства свои законы.

— Некоторые работы исчезают в неизвестном направлении, — ответила я, ныряя под одеяло.

Эйдан скользнул вслед за мной.

— Нечасто и не за такие деньги.

— Никто не знает, где находится «Доктор Гаше», — парировала я, ссылаясь на самую дорогую картину Ван Гога, проданную с аукциона, — эта картина в чьей-то частной коллекции. И никто не знает, в чьей. По крайней мере, никто из моих героинь не сказал бы: «Думаю, мне повезло, что меня купил богатый мужчина из Америки», — продолжала я. — Но, в конце концов, мои героини — это женщины, которых выставляли на продажу и покупали именно мужчины. И я отправлюсь за океан совсем как бедняжка Фрэнсис.

Эйдан обнял меня.

— Ты единственный шедевр, в возвращении которого в Лондон я должен быть уверен.

— Задерживаться в Нью-Йорке не входит в мои планы, — прошептала я. — Там твое прошлое, полное отвратительных тайн.

— У меня нет никаких тайн от тебя, Эстер. Каролин давно стала моим прошлым, а отношения с Жаклин — всего лишь плод твоего воображения.

— В прошлый раз я чувствовала себя там неуютно.

— Ты была чересчур напряжена.

Я все еще не верила Эйдану до конца, но видела, что он не лгал мне.

— И что же этот Бен Джемисон потребует от меня?

Эйдан откинул одеяло и провел рукой по моему лицу.

— Сопровождать его, выступать для его друзей и производить на них впечатление.

— Надеюсь, что этого ему будет достаточно.

— Чего бы он ни захотел, ты справишься. В любом случае помни, что по контракту ты можешь всегда отказаться.

— На самом деле меня не так уж это и волнует.

— Вот и хорошо.

— Ты ревнуешь? — спросила я, немного поддразнивая его. Но я понимала, что тема обладания стала для нас с Эйданом слишком личной. Он сделал вид, что не заметил насмешки.