Оставалось надеяться лишь на то, что свободнопадающая бронемашина «К-20» едва ли входит в список типовых целей клонских зенитчиков и, стало быть, отсутствует в памяти систем управления оружием. Из-за чего на опознание и выработку решения уйдет время, может быть, даже целая минута. А это именно те шестьдесят секунд, которых с лихвой хватит Лунину, чтобы достичь земли и выйти из сектора обстрела.

И, наконец, уже по другую сторону от «К-20», в полукилометре по каньону к югу, имелся еще люксогеновый танкер какого-то клонского военфлотского проекта. До которого Растову, если честно, не было никакого дела.

Все эти данные про диспозицию эскадры «Сефид» были, конечно, весьма ценны. Но…

– Но где же эти долбаные «Лагаши»?! – не выдержал Растов. – Лунин, прокомментируй.

– Ищем, товарищ командир. – Голос капитана выдавал крайнее напряжение. Он тревожно дребезжал и доносился будто через полгалактики. – Они, сучки, все в холодном режиме. Не излучают ни хрена!

– Но они же огромные! Их должно быть видно невооруженным глазом!

– Рельеф очень сложный. Складки, расселины… Хорошо вижу только прямо под собой. А дальше – так, не особо… Ну ничего, я их сейчас спугну, – решился капитан.

И не успел Растов закричать «а-атставить!», как пушка в приземистой башне «К-20» метнулась вправо и влепила длинную очередь бронебойно-трассирующих прямо в корму «Севашты»!

Еле заметные искорки разрывов наглядно проиллюстрировали исполинские масштабы клонского авианосца.

Казалось, спящий великан даже не заметил булавочных уколов.

Но уже через секунду стало очевидно: заметил.

И не только он.

Два протяженных спонсона в корме авианосца, утыканные установками ПКО, осветились серией вспышек.

Между авианосцем и неопознанным летающим объектом, как была классифицирована машина «К-20» клонскими комендорами, встала стена разрывов разномастных противоракетных ловушек.

Также на машину Лунина обрушились импульсы зенитных лазеров. Но из-за того, что очередь снарядов, выпущенная из отвернутой на борт и частично в корму пушки, придала ей дополнительное ускорение в двух плоскостях, «К-20» изменила траекторию и одновременно с этим закрутилась штопором.

Импульсы лазерпушек прошли мимо.

– Я бы Лунину орден дал за смелость! – воскликнул впечатленный Игневич.

– А я за дурость, – буркнул Кобылин.

– Я думаю, он и без ордена счастлив будет, если внизу на все колеса станет, – заметил Растов, играя желваками. Майор волновался: Лунин явно попал в передрягу, хотя еще и не осознал этого, а помочь ему чем-либо Растов ну никак не мог!

В радиообмене вновь появился Лунин.

Он пребывал в радостном возбуждении.

– Есть ТЗРК! Заработали! Ловите координаты!

– Спасибо, век не забудем, – ответил Растов.

Он поймал себя на мысли, что отвечает Лунину как ожившему покойнику. Временно ожившему покойнику. В глубине души он не верил, что вся эта авантюра с полетом по пологой параболе может кончиться для его заместителя хорошо или хотя бы не очень плохо.

В общей сложности удалось вскрыть четыре батареи «Лагашей».

Все свои тяжелые ЗРК клоны разместили весьма изобретательно.

Две позиции были привязаны к фрегату «Гита» (да, это был именно тот фрегат, что занимал глухой и темный аппендикс каньона – «К-20» твердо идентифицировала его по сигнатуре радаров). Таким образом выходило, что эти пусковые установки «Лагашей» прикрыты высоким бортом фрегата и защищены его же средствами объектовой ПКО.

Третья позиция находилась по левому борту «Севашты», а четвертая затаилась на дне похожего на амебу провала под пустой стоянкой напротив фрегата «Ахваз».

Все танки Растова немедленно выпустили «Шелесты». Но не успели ракеты пройти даже первый километр, а майору уже было ясно, что надежно накрыть все шестнадцать пусковых установок не выйдет.

А сколько выйдет?

В последовавшей сверхбыстрой дуэли средств защиты и нападения, которая разыгралась над каньоном, двадцать один «Шелест» был сбит.

Остальные взорвались в районе целей.

Но «взорваться в районе целей» не всегда означает цель поразить…

Как бы там ни было, в ту секунду Растова больше всего беспокоила судьба отважного Лунина и его экипажа. Майор приказал Помору двинуть «Динго» к краю обрыва – так, чтобы видеть дно каньона в районе падения «К-20».

Они успели в самую последнюю секунду.

Штабная машина, которую башенному стрелку удалось худо-бедно стабилизировать, выпуская очереди снарядов в направлении, противоположном вращению, с лету ударилась левым боком о заледенелый грунт…