Через две недели после начала моего персонального кошмара, случилось одно важное событие: на тренировке я сломала ноготь. Событие, конечно, не в этом. Я расстроилась и, тихо выругавшись, исправила произошедшее.

– Подожди, София, что ты сейчас сделала?
– вдруг заинтересовалась тренер.

– Сломала ноготь?

– Как ты исправила маникюр?

– Магией.

– И давно ты так можешь делать?

– Управлять магией?

– Как давно ты можешь управлять изменениями своего тела?

Даже и не знала, что могу «управлять изменениями тела». Я кроме маникюра ничего и не умела толком. Да и родители пользовались для этой цели заклинанием. Выяснилось, что я не просто использовала аналог этого заклинания - мне удалось немного отрастить ноготь, а потом изменить его форму. Что доступно только обладателям метаморфических способностей.

Мой тренер оказалась метаморфом. Что более удивительно, она была сквибом с раскрытым даром метаморфа.

У сквибов не было активного магического ядра, но в отличие от магглов в их ауре присутствовало магическое поле. У некоторых сквибов были магические дары, которые они могли использовать за счет жизненной энергии. А иногда у них присутствовала и поддержка родовой магии.

Мои занятия с тренером увеличились еще на час - меня стали учить метаморфомагии, некоторые способности к которой у меня имеются, хотя полноценным метаморфом я не стану и произвольных превращений ждать от меня не стоит. В плюсах были способности к небольшим изменениям своего тела. Я не видела причин для печали. Подумаешь, не смогу отрастить пятачок и ослиные уши. Зато смогу, наверное (никто не обещал, но кто мешает верить в лучшее?), подкорректировать имеющиеся или воображаемые недостатки внешности - мечта девочек любых возрастов вне зависимости от наличия магии.

Но главное в другом: тренер показала, как я могу использовать возможности к изменениям своего тела, чтобы облегчить боль в мышцах. Еще через три недели занятий я по крайней мере перестала чувствовать себя в зале вороной, летящей на юг вслед за стаей перелетных птиц.

***

Весной случилось знаменательное событие. Выяснилось, что Гарри Поттер уже больше года не живет у тети, опека над ним официально Министерством передана другим лицам. Дурсли о дальнейшей судьбе племянника не знали и не жалели об этом. Отдел опеки Министерства отвечать на вопросы не желал. В результате настойчивых просьб директору был предъявлен ряд фотографий из жизни Гарри у Дурслей и обещано публичное разбирательство дела, если эти просьбы будут повторяться. А учитывая, что он сам взял на себя обязательства позаботиться о судьбе ребенка…

Как ни странно, но Уизли не поддержали праведный гнев своего шефа по Ордену Феникса. Артур присутствовал во время последней встречи с начальником Отдела опеки и искренне не понимал, почему директор допустил такие условия жизни для ребенка. Мама Молли была возмущена уровнем обещанной охраны ребенка, раз о его пропаже стало известно спустя полтора года. Миссис Фигг по общему мнению сошла с ума: возможно, уже несколько лет она “следила” за благополучием сына Дурслей. Мама Молли не растаяла даже тогда, когда директор признал свою ошибку и предположил, что отдать ребенка в ее семью, как она предлагала когда-то, было бы лучшим решением.

– Директор, почему Вы считаете, что Гарри сейчас в опасности? Узнайте в Министерстве об их проверках, наверняка они не оставили ребенка без внимания во второй раз.

Я даже гордилась родителями. Их реакция совершенно не совпала с ожидаемой мной. Это был на моей памяти первый раз, когда родители засомневались в действиях Дамблдора и открыто высказали ему свое мнение. Или второй. Но явно не было традицией.

Не знаю, свернул ли директор поиски. Все же он должен был догадываться, что Гарри у Блэков, слишком уж даты событий совпадали. У нас дома этот вопрос больше не поднимался.

***

Когда старшие братья вернулись на каникулы домой, у нас состоялся откровенный разговор. Нежелание деда признать еще кого-либо из внуков должно было иметь еще какое-то объяснение помимо самодурства старика. Прошлым летом к разговору ни я, ни братья готовы не были, а потому тактично обходили эту тему.

Но ситуация не была решена. И недоговоренность сказывалась на наших отношениях.

Билл описал всем ситуацию с имеющимися статусами у членов семьи. Я убитым тоном пояснила, что на самом деле означает статус предателей крови. Правда, в качестве основного источника информации и автора идеи о защитных артефактах я трусливо назвала гоблина. Все решили, что речь идет о поверенном Пруэттов. Рон заныл:

– Ну почему тогда у нее нет его?

– Рон, отныне и навсегда ты будешь спрашивать, а что я могу сделать, чтобы получить что-то. Я никогда больше не услышу от тебя: «Почему у кого-то есть то, чего нет у меня». Ясно?
– подтвердил авторитет лидера Билл. Я уже говорила, что он - лучший?

На самом деле обсуждать было нечего. Все уже успели оценить полезность амулетов. У младших детей количество выбросов спонтанной магии возросло. Эмоциональная обстановка дома стала более здоровой. И потому братья не могли отрицать справедливость оценки опасности печати.