– Что?

– Передвиньте карандаш, – повторила она.

Я, недолго думая, а если быть совсем честным, вообще не думая, просто взял карандаш в руку и положил его рядом с Лео.

– Что вы сделали?

– Как что? Вы же сами попросили меня передвинуть карандаш, – искренне удивился я.

– Силой мысли, – с все тем же непроницаемым лицом вела со мной диалог эта Мальвина.

– Мысль нематериальна. Как я буду ею что-то двигать? – я абсолютно не понимал, что здесь происходит, и что они все от меня хотят. И главное: зачем?

– Может, хватит уже валять дурака? Просто мысленно прикажите карандашу переместиться в другое место.

– Мысленно приказать карандашу. Я даже не знаю, какое из слов в этом предложении меня поражает больше всего. Скажите мне, как я буду приказывать карандашу? Это же неодушевленный предмет. Директор, у вас есть в штате психиатр? Я думаю, это просто необходимо для создания благоприятного микроклимата в коллективе.

– А ну цыц! – стукнула женщина кулаком по столу. После этого устрашающего жеста я слегка подпрыгнул и, вернувшись обратно на свое место, озверел окончательно. Карандашу приказать, ага. Да пошли они все! Я бросил взгляд на злосчастный карандаш, желая, чтобы он просто исчез, и в ту же секунду предмет моего пристального внимания разлетелся на щепки в разные стороны.

– Я просила переместить карандаш, а не взрывать его, – все так же безэмоционально проговорила Мальвина.

– Карандаш оказался вредным и предпочел покончить жизнь самоубийством, нежели подчиняться моим приказам, – практически выплюнул я.

– Будет, конечно, сложно, но я его беру. В мальчике просто огромный потенциал к телекинезу.

– Хорошо, профессор Хилларис, – та кивнула и так же, как недавно менталист, начала что-то усиленно писать, больше не обращая на меня внимания. Весело у них тут все. Никому ни до кого нет никакого дела.

– А где профессор артефакторики? – прозвучало с другого конца стола.

– Не приехал еще, – недовольно отозвался крестный. – Придется испытывать его нам самим.

– Позвольте, директор, разве может быть больше одного дара в одном маге? – вскинулась кураторша.

– Теоретически может, а практически стоит проверить, – улыбнулся Алекс. – Мистер Нейман, что вы знаете об артефакторике?

– Ничего. Я даже не знаю, что это за слово и что оно означает, – вот если бы знал, то ни за что бы не подал виду. Чтобы, кроме занятий по мозговедству, телекинезу у этой Мальвины, мне в расписание впихнули что-нибудь еще? Извините, я вообще не хочу особо себя загружать бесполезной для меня информацией. И вообще я хочу сбежать отсюда. Хоть куда, только подальше.

Крестный в это время задумчиво на меня смотрел, а потом неожиданно бросил в меня такой же карандаш, собрата которого я безжалостно отправил на тот свет.

– Лови!

Я и поймал. Мир перевернулся несколько раз с ног на голову, а потом стало на секунду темно. Я закрыл глаза, а как только открыл, то от увиденного чуть не упал с верхушки единственной березы, стоящей на том самом болоте, которое я не так давно проезжал по дороге в замок. Болоте?!

– Снимите меня кто-нибудь отсюда, – почему-то шепотом заскулил я.»

– Он что, позволял себе так разговаривать с преподавателями? – воскликнул парень, внешне похожий на Леонардо Дефоссе. – Он же всегда поражал нас своей культурой речи, был этаким эталоном.

– Ну, нас он поражал совсем противоположным, и мы долго думали, в каком именно портовом борделе его воспитывали, – отмахнулась профессор Бретт.

– У тебя из кабинета пропал ребенок, а ты его даже не искал? – с угрозой в голосе обратилась Анна к директору школы.

– Ну а кто знал, что его выбросит за пределы школы? Вернулся же, что ты переживаешь?

– Вот знала бы, что там о детях, даже о родных, никто не заботится, ни за что не отпустила бы сына в твою школу! – продолжала негодовать мать Деймоса.

– И не сидели бы мы здесь, и всем бы было хорошо, – закончил Алекс. – Вудди, читай. Мне хочется узнать, как он вернулся в школу, а то это до сих пор мне было неизвестно.

====== Глава 4. ======

«Я сидел на дереве и тихонько подвывал, потому что на болото медленно, но верно опускалась ночь. Было страшно, и мне совершенно не стыдно в этом признаваться.

Прошло минут десять, когда я решился снова позвать на помощь.

– Спасите! Снимите меня отсюда! Слышит меня кто-нибудь, в конце концов, – немного истерически надрывал голосовые связки я. – Ау.

И тут мне ответили.

– Ну что ты орешь, как блаженный? Слышу я тебя, причем уже давно. Ты же мне всех болотниц распугал, – я посмотрел вниз, откуда шел немного скрипучий голос, и покрепче вцепился в ветку, на которой сидел. Потому что возле моей ставшей такой родной березки стояло небольшое создание со страшной сморщенной мордой и покрытое зеленоватой шерстью. Оно стояло на довольно коротких задних лапах и протягивало одну из передних лап, которые были гораздо длиннее задних, в моем направлении, немного устрашающе выпуская свои немаленькие когти. А еще, это оно разговаривало!