А сам Паоло, конечно, жалел не только о потере новой лаборатории, но мало кому признавался в этом: он больше не будет работать на родине, а ведь мог бы очень многое сделать. Но... как он уже давно понял, люди должны быть готовы к новому. Здесь еще время не настало, и неизвестно, получится ли когда-нибудь. Надо двигаться туда, где готовы принять то, что он может предложить.

3

В течение всего октября Паоло очень редко выходил на связь, сосредоточился на работе в Каролинском, на письма отвечал однозначно, лишь однажды вышел в скайп и сказал, что очень устал и подавлен. В Краснодаре тем временем наступил момент, когда требовалось его внимание и присутствие: «архитектор» сдержал слово, и лаборатория была построена к концу лета. Компания «Кембио» тоже выполнила свои обязательства и даже больше: зная о сроках, они, рискуя, что могут не выиграть тендер, заранее заказали у производителей все оборудование - около 50 единиц и согласились, учитывая задержку с финансированием гранта, отсрочить оплату до конца года. К началу ноября лаборатория была полностью инсталлирована и готова к открытию. Молодые сотрудники тоже были на месте - они вернулись из Швеции как раз к моменту установки приборов. Даже третий стажер, Лена Куевда, успела в сентябре в течение месяца поработать во Флоренции под началом Сильвии и так успешно, что вошла в число авторов публикации в зарубежном журнале. Они сильно изменились: это было заметно уже по тому, как они помогали поставщикам устанавливать новое оборудование - знали каждый прибор, его модификации. Для кого-то в Москве это покажется естественным и само собой разумеющимся, но мы все видели разницу.

«Главное - не ровные результаты, а динамика», - написал Паоло в письме, где поздравлял их с началом работы. Он также сообщил, что собирается приехать в Краснодар на официальное открытие лаборатории и «запустит» процесс.

Выглядел он гораздо бодрее, чем две недели назад во время нашего разговора. Но все-таки чувствовалось, что события во Флоренции оставили глубокий след. Прежде всего это сказалось на его манере общения - она стала более жесткой, деловой, он часто бывал резок.

– Просочилась ли эта история в российские СМИ?
– первое, о чем он спросил, когда мы встретились.

– Нет, поскольку было мало англоязычных выступлений. Итальянские газеты у нас не переводят.

– Я должен рассказать ректору, чтобы он узнал все от меня. Да и простая порядочность требует - мы же партнеры.

Паоло попросил меня пойти с ним, чтобы помочь с переводом.

– Ты сможешь передать ему нюансы, передать, что я чувствую, - объяснил он.

Так я стала свидетелем удивительного разговора, все подробности которого передать невозможно, поскольку он был конфиденциальным, но даже то, что можно опубликовать, показывает, насколько непредсказуемыми могут быть отношения людей. Сомневаюсь, что Паоло говорил так с кем-то еще, и удивительно - он нашел понимание именно у совершенно непохожего на него человека, человека из «другого мира», правила которого он так до конца и не понял.

– Сергей, - начал Паоло, - я хочу немного рассказать о себе и о своей проблеме. Перейду сразу к делу, я просто обязан об этом сообщить. В сентябре я оказался под домашним арестом по ложному обвинению.

Паоло подробно рассказал о том, в чем его обвиняют, и попытался объяснить мотивы своих поступков.

– Я не так много времени уделял нашему проекту в последний месяц, но сейчас я в порядке. Хотя понимаю, -продолжал он, - что наш проект - не только клинический и исследовательский, но и образовательный, поэтому, если ты сочтешь, что такой наставник, как я, подает не очень хороший пример молодым людям, или если это сказывается на репутации университета, я пойму.

Сергей Николаевич Алексеенко слушал его (вернее, мой перевод, хотя мне казалось, что слышал он именно его) очень внимательно, не перебивая, и когда Паоло закончил, ответил коротко и уверенно:

– Это с каждым может случиться. И со мной тоже. Мы хотим, чтобы вы оставались.

Потом они долго говорили о жизни, Паоло спрашивал о работе ректора медицинского университета, в чем ее особенности в России, сам рассказал о своих планах, готовящихся трансплантациях. Затем перешли к общим делам.

Ректор спросил:

– Что вы думаете о наших студентах? Как они в Швеции, справились?

Паоло, дав общую положительную оценку, откровенно рассказал о своих опасениях, о том, что ребятам пока еще мешает. Сказал, что Елена Губарева сильно «подтянулась» к концу стажировки и, скорее всего, через год будет готова

по-настоящему возглавить лабораторию в его отсутствие. А вот с Алексом возникли проблемы - от пассивности он перешел к новому этапу, когда «сам знает, как лучше». Выполняет задания по-своему, им очень трудно управлять. Вообще, обоим еще надо будет - уже по очереди - провести дополнительных два месяца в Каролинском в следующем году.

– Делайте, как считаете нужным, мы вам доверяем.
– Ректор напоследок пообещал свое полное содействие и добавил: - Надеюсь, то, что вы увидите в лаборатории, вам понравится.

Ректор имел в виду не только оснащение - об этом Паоло был осведомлен лучше него, а так называемый «Офис ведущего ученого», который должен быть оборудован, согласно требованиям министерства и соглашения по гранту. Большинство университетов в условиях дефицита помещений с трудом выискивали подходящую комнатку для приезжающего руководителя, а в одном из институтов произошла и вовсе анекдотическая история: у них было два победителя Мегагранта, и им выделили одну, но очень большую комнату, предполагая посередине построить стену, чтобы получилось два изолированных помещения. Стену строили в течение двух лет - вернее, так и не начали, поскольку оба ведущих ученых не смогли согласовать проект друг с другом.

Поэтому когда Паоло вошел в свой офис, он был не просто доволен - счастлив. Две смежные комнаты: кабинет со столом для переговоров и занятий, и комната отдыха с диваном, креслами, чайным столиком с примыкающим прекрасно оборудованным санузлом. Девушки постарались и отдекорировали помещение, основываясь на том, что знали о вкусах профессора. Репродукции с изображением моря и яхт вазочки в форме раковин, хорошая посуда, канцелярский набор, ручка. Они даже скинулись и купили сборную модель яхты, которую поставили на полку Совсем не в стиле существующих лабораторий с их фабричным минимализмом. В клинике Карреджи у Паоло и вовсе была небольшая комнатка площадью около десяти метров, где переодевались все ординаторы и в которой он даже умудрялся ночевать, когда ему необходимо было лично приглядывать за пациентом.