– А ты пробовал к ним обращаться?

– Меня убедили, что в этом нет смысла.

– То есть из-за чужих слов ты делаешь столь глубокие выводы? Глупее, чем казался, умные так себя не ведут. Но это уже не важно. Ты, Трой, совершил проступок. У нас здесь справедливые порядки, следовательно, за свой проступок виновник должен понести наказание. Скажу прямо – в твоем случае наказание должно быть очень суровым. Возможно – даже чрезмерно суровым. Но я практичный человек и, если вижу где-то богатый потенциал, стремлюсь использовать его на благо церкви. Ты не выглядишь сильным. Да, жилистый, и мускулатура кое-какая имеется, несомненная резкость движений присутствует, но ничего особо впечатляющего. К тому же на вид тебе не дашь больше девятнадцати. При всем этом ты сумел вырубить не самого последнего нашего воина одним ударом. Еще одним ударом едва не оставил без глаза Тиркрита. Он, конечно, не самый ловкий, но куда сильнее тебя, до этого с ним всякое случалось, но так опростоволосился впервые. Здорово ты и твои дружки его отметелили. Именно за тобой пошли другие, у нас чуть не начался настоящий бой. Счастье, что те, кто за тобой пошли, оказались не совсем отмороженными, дело не дошло до оружия. Плюс для Тиркрита это полезный урок, он не должен был бродить по казармам с этим новым командиром. Я, как ты, наверное, понимаешь, вовсе не в восторге от его назначения и не намерен потакать ему во всем. То есть мои люди не должны становиться марионетками в его планах, рашмер должен рассчитывать лишь на себя, пусть даже он всего лишь пародия на рашмера. Итак, получается, что ты силен, у тебя есть навыки рукопашного бойца с отличной реакцией, и завоевываешь авторитет так быстро, что люди, которые знают тебя недавно, готовы пойти вместе с тобой на серьезный дисциплинарный проступок, а может, даже преступление. Да что там говорить, даже эти свежие телята из Харбора глотки надрывали, выкрикивая «Троя в командиры», а ведь оттуда обычно привозят не людей, а жалкий бессловесный скот. То есть ты перспективный и ты можешь быть полезным. Церкви нужны такие люди. Все это я объяснил тебе только для того, чтобы ты не решил, что тебе все дозволено. Я умею отделять зерна от плевел, но и гнилые зерна от здоровых тоже отличать могу. Так что всего один раз я смягчу наказание. Один раз, запомни это как следует.

– Остальные ни в чем не виноваты.

– Я не позволял тебе открывать рот. На пол. В упор лежа. Двадцать отжиманий.

– Это моя вина, это все из-за меня.

– Сорок отжиманий.

– Я виноват, меня и наказывайте. Ну или Бвонга вместе со мной, ведь он первый взбеленился, он дико ненавидит таких, как Гнадобис, его младшего брата убил такой же грязный урод. Остальные тут ни при чем.

– Гм… А ты упрям, и это тоже может быть полезным. Видишь эти песочные часы?

– Вижу.

– Сейчас я их переверну, и до того, как вниз упадет последняя песчинка, ты должен успеть отжаться от пола сто раз. В таком случае наказание будет смягчено для всех. Вы все будете наказаны одинаково, но не так строго, как заслужили. Время пошло, и должен сказать, что его у тебя немного.

Дневные страшилки сэра Файерриса невольно навели Троя на мысль, что с наступлением ночи никто из обитателей школы не выбирается за ее стены. Там ведь начинаются холмы, где можно наткнуться на страшные кусты, которые способны хватать зазевавшихся путников; и чудища, которые могут покалечить, убить и даже грязно надругаться. Плюс трясина, где местами нет дна, плюс еще какие-то неописанные опасности, коими весьма богата эта затерянная на краю света земля.

Тем не менее створки ворот разошлись перед маленькой группой: два воина церкви в кожаных доспехах, при шлемах, легких щитах и копьях сопровождали группу из семи учеников.

Трой, Драмиррес, Миллиндра, Храннек, Айриция, Бвонг и Айлеф. Никто из них не сумел отстояться в сторонке, все приняли участие в драке, так что на некоторых физиономиях даже при слабом освещении можно без труда рассмотреть характерные следы недавнего буйства. Налетевшие стражники раздавали тумаки направо и налево, особо не разбираясь, даже Айриции губу разбили, а она уж точно не драчунья, просто носилась вокруг и орала без передышки, морально подбадривая.

Как сэр Файеррис и обещал, все они наказаны одинаково. Вместо того чтобы отсыпаться, как прочие, им придется переться в ночи по болоту неизвестно куда, а затем что-то выкопать. О последнем легко догадаться на основании того, что каждому выдали по большой деревянной лопате. Тяжелые и неудобные, их приходилось тащить на плечах. И в то же время их увесистость придавала уверенности, что в случае столкновения с существами, живущими в болотном мраке, их можно будет поприветствовать не пустыми руками. Ведь по требованию сэра Файерриса все оружие пришлось оставить в одной кладовой, их лишили права ношения, так что теперь минимум неделю эти вызывающие железяки не будут мозолить глаза рыцарю церкви.

Да и в случае новой драки меньше шансов, что дело дойдет до кровопролития.

Далеко идти не пришлось, остановились на сухом месте, до которого двигались по щиколотку в воде. Воины огляделись по сторонам, один воткнул в податливую почву шест, на конце которого тускло сиял крошечный магический светляк, второй при этом произнес:

– Выкопайте квадратную яму, стороны ее отмеряйте в одну лопату. Копать можете хоть до утра, только не забывайте, что завтра у вас намечается трудный день, и если не успеете поспать, он будет вдвое трудней.

– Какая глубина? – уточнил Трой.

– До самой воды. Как выкопаете, шагайте назад. На вершине башни всю ночь горит факел, он будет вам вместо маяка.

– А зачем нужна эта яма? – спросил любознательный Храннек.

– Это спрашивайте у вашего командира, – ухмыльнулся воин.

Оба сопровождающих развернулись и быстро скрылись во мраке, до слуха теперь доносился лишь плеск воды под подошвами их сапог.

– Почва вроде мягкая, – с добродушными нотками прогудел Айлеф и мрачно добавил: – Мне опять по зубам досталось. Вот ведь сволочи, не могли в другое место ударить.

– Теперь сено трудно жевать? – с деланым участием спросил Бвонг.

– Хватит приставать со своим сеном, несмешно уже, – беззлобно ответил здоровяк. – А ты, Трой, здорово Дрангу врезал, у него глаза стали будто рыбьи.

– Ага, – кивнул Драмиррес. – Хорошо, что не убил. Тамангу тоже досталось. Говорят, этот черный бегун будет неделю охлажденным мясным отваром через соломинку питаться, ты ему как следует по горлу двинул.

– Я даже не заметил.

– А чего ты Таманга черным назвал? – спросил Храннек. – Сам ведь такой же.