– И сколько времени добираться до Лонтано?

– Не один день. Правил здесь не существует. Сейчас, учитывая угрозу войны, остановки всякий раз очень короткие. Выгружают людей, припасы, медикаменты от всяких неправительственных организаций, иногда оружие, и тут же отплывают, пока их не засекла какая-нибудь милиция…

– А на обратной дороге, когда баржи возвращаются?

– Они не возвращаются. По крайней мере, оттуда.

– Но ведь есть какие-нибудь суда, которые возвращаются в Анкоро, верно?

– Возможно, но, если ты останешься в Лонтано, твои шансы выжить равны нулю. Тебе придется провести свое расследование за несколько часов стоянки. После чего поднимешься обратно на борт и возблагодаришь Бога за то, что еще цел.

– Ты предложил подбросить меня туда на одну-две недели.

– С моими людьми в качестве сопровождения. Один ты там и дня не продержишься.

– Абсурд какой-то…

– Заметь, я тебя за язык не тянул. Вся эта экспедиция – ради одного-двух часов на месте…

В голове у него мелькнул вопрос явного новичка.

– А река – это уже Конго?

– Верхнее течение – это Луалаба. Ты захватил с собой хинин?

– Я взял лариам.

– И ошибся: мефлохин может дать чудовищные побочные эффекты. Я видел, как парни реально сходили с ума, слепли или валились от сердечных приступов – и все из-за этого дерьма.

Эрван промолчал с видом «мне давно не десять лет».

– Ты уже бывал в тяжелых странах? – продолжал настаивать папаша.

– Я ездил в Индию за Лоиком.

– Ничего общего.

– Еще я был на задании в Гвиане и…

– Это Франция.

– Что ты пытаешься мне сказать?

Морван склонился к нему на манер старого пирата в таверне:

– Что Конго-Киншаса живет в каменном веке. Старайся не пораниться: сдохнешь от заражения крови за сорок восемь часов. Никогда не пей неочищенную воду. Мажься репеллентами: главный переносчик заразы в джунглях – насекомые.

– Я привез с собой аптечку.

– Тогда держись за нее, как за свой обратный билет. И уж конечно, не прикасайся к черной женщине.

Морван поднял с пола рюкзак «Eastpak» и положил его себе на колени. Достал оттуда завернутый в тряпку предмет и положил его на стол между кофе и круассаном.

– И не говори, что я о тебе не забочусь.

Эрван приподнял край ткани и обнаружил пистолетную рукоятку из черного полимера с логотипом «Glock», в котором G служило рамкой для остальных букв.

– Обоймы в рюкзаке, – уточнил Грегуар, убирая туда же и оружие. – Надежная штука, прямо со складов военных из MONUSCO.

Эрван постарался не показать, что шокирован.

– Я тебе благодарен, но не думаю, что он мне понадобится.

– Ты вообще мало думаешь, а поэтому слушай меня. – Морван снова запустил руку в рюкзак и на этот раз достал мобильный телефон большего размера, чем обычный, снабженный внушительной антенной. – Это «Иридиум». С ним ты сможешь позвонить мне откуда угодно, даже из самой забытой богом задницы в лесу, для того он и сделан.

– Ты хочешь сказать – если возникнут проблемы?

Он подпустил в голос иронии, вызывающей и бессмысленной.

– Я буду километрах в пятидесяти выше по реке и смогу получить в свое распоряжение самолет в течение двадцати четырех часов. Мой номер уже введен в память.

Эрван поклялся себе ни за что не связываться с отцом. Он осознавал, до какой степени двусмысленно его расследование: он искал убийцу Катрин Фонтана, втайне надеясь, что им окажется его собственный родитель, а именно родитель его сегодня и защищал.

Старик протянул ему рюкзак, предварительно застегнув молнию. Эрван расщедрился на кивок в качестве спасибо.

Еще по чашечке кофе. Перед последним залпом советов – на дорожку.

– Ты должен понять, что бойцы, с которыми тебе предстоит столкнуться, не имеют ничего общего с убийцами, которыми занимается бригада Угро. Б'oльшая часть из них – каннибалы с самыми дикими суевериями в голове. Мау-мау думают, что пули, прикасаясь к ним, превращаются в капли воды. Тутси таскают повсюду мешки с мужскими членами. Хуту насилуют женщин на внутренностях мужей, которых они только что убили.

– Я работаю в Уголовной полиции, не забывай.