Стволы деревьев были тонкими, а на юго-западном углу пруда они образовывали плотную рощу. Я проскользнул туда, двигаясь как можно быстрее.

Положив руку на ствол одного из деревьев, я ощутил его шероховатую кору, наслаждаясь этим ощущением. Наконец я чувствовал что-то, кроме песка. Внезапно, в бандитском лагере поднялся переполох.

Я нырнул за дерево. Я слышал громкий звон кружек. Оглядевшись, я с облегчением вздохнул. Бандиты произносили тосты. Вода выплескивалась из их кружек. Я старался даже не думать, что могло так обрадовать разбойников. Я надеялся, что они радуются обнаружению источника воды, а не отмечали смерть и ограбление своих жертв. Это меня совершенно не интересовало. Единственное, что волновало меня сейчас, была сухость горла, стук в висках, слабость в ногах и ноющая боль в суставах. Мне нужна была вода. И она нужна была мне теперь. Поэтому, пускай они отмечают. Я был рад тому, что они отвлеклись.

Я распластался на животе. Песок был покрыт упругой короткой травой. Переставляя руки, я пополз вперед, стараясь не производить звуков и не подниматься от земли. Я двигался медленно, пока, наконец, не оказался у края воды.

Сделав большой глоток, я начал пить воду так, словно никогда не видел её раньше, словно мучился от жажды всю жизнь. Я опустил в воду руки, а затем и лицо. Вытащив голову назад, я убедился, что громкий праздник продолжается, а потому никто меня не слышит, и снова погрузил её в пруд. Я молча поддержал тосты бандитов, чувствуя, что заслужил присоединиться к их празднику. Потом я до отказа заполнил водой свой живот.

— Эй, — позвал голос позади. — Это не твоя вода.

Я замер.

— Это вода. Она общая, — спокойно ответил я. Быстро я выхватил кинжал, разворачиваясь и плотно прижимая оружие к запястью руки, спрятанной под плащом.

— В пустыне все не так, — сказал человек. Он был одет так же, как остальные люди в лагере — в ярко-красный балахон, простые удобные брюки и сапоги. Его голова была покрыта темно-красным тюрбаном, который слегка размотался, но человек, казалось, не замечал этого. Его лицо было грубым, даже без многодневной щетины, покрывавшей его.

— Мне очень жаль, я не знал этого, — сказал я. — Тогда, я, пожалуй, просто пойду.

— Не пойдешь, — сказал он бесчувственным голосом. — Пока не выплатишь все, что должен.

— Ты продавец? Предводитель бан… — я прервал себя прежде, чем успел сказать “бандитов”, надеясь, что человек не успел заметить моей ошибки.

Он насмехался.

— Конечно, нет. Я стражник. Но сейчас парень ты должен заплатить за то, чтобы остаться в живых.

Его глаза были темными и угрожающими. Я решил, что разбойник беспощаден.

— Похоже, у них там праздник, — сказал я, указывая на продолжавшийся банкет. — Почему тебя не пригласили?

— Я вижу, что ты пытаешься сделать, парень. И советую прекратить. Это так не работает, не правда ли? Мне нравится быть стражником. Это позволяет мне ловить негодяев вроде тебя, которые ошиваются тут, пока другие заняты и некому собрать дань.

Я подумал, нельзя ли продолжить разговор, каким-то образом вбив клин между ним и командой, или пригрозив раскрыть его аферу другим разбойникам. Но что-то в глазах мужчины заставило меня остановиться. Он знал, что я был бессилен. Ни одно мое слово не могло заставить его отступить. Вскочив на ноги, я сразу согнулся пополам. Живот отозвался болью. Как и голова. Как и вся кожа. Я подумал, не использовал ли человек против меня темной магии. Но вскоре понял. Вода, которую я только что выпил, пыталась слишком быстро наполнить мой обезвоженный организм.

Бандит рассмеялся и вытянул свое длинное копье, чей кончик поймал последние лучи солнца.

— А теперь ты заплатишь мне или мне взять деньги с твоего трупа?

Я проглотил желчь, подступившую к горлу.

— Если хочешь получить мое серебро, — сказал я, — тебе нужно сразиться за него.

Я выбросил руку вперед, превращая стилет в рапиру.

— Ну ладно. Если ты так настаиваешь, парень.

Бандит напал на меня, выбрасывая вперед копье.

Я взмахнул клинком вверх и в сторону, отводя оружие противника, и сделал выпад вперед. Но человек легко развернул запястье, толкая копье так, что его кончик оказался прямо на моем пути. Я остановился и отшатнулся, делая шаг влево, чтобы остаться подальше от летящего на меня наконечника.

Бандит кружил вместе со мной, его ноги двигались в совершенной гармонии. Он снова ткнул копьем. Я легко заблокировал удар, выставив клинок против его оружия и отбивая древко в сторону. Тем не менее, я не испытывал никаких иллюзий на счет своего боевого мастерства. Я знал, что разбойник проверяет меня.

Сталь ударялась о дерево. С каждым ударом на меня обрушивалась волна тошноты, а пальцы левой руки дрожали. После каждого выпада и парирования, я делал шаг влево, и бандит повторял это движение, так что вскоре мы поменялись местами — он стоял спиной к воде, а я — лицом к пустыне.

Я надеялся, что звук сражения не перекроет звуков громкого праздника. Я все еще мог слышать громкий смех и звон кружек. Я подумал о бегстве. Однако я сомневался, что в нынешнем состоянии способен обогнать человека, не говоря уж о лошади, на которой он мог погнаться за мной. Нет, мне нужно выиграть бой, и мне нужно сделать это тихо, не привлекая внимания его приятелей.

Но задача была не такой простой. Бандит был достаточно умелым противником. Он снова ткнул копьем, и прежде, чем я закончил свое парирование, он отвел оружие назад, помещая правую руку над левой и делая шаг вперед. Я выставил меч, когда он завершил движение и сделал выпад. Кончик его копья в мгновение ока подсек мои ноги.