— Видно, капитан, как его Маруся в Кисловодск уехала, всю эту музыку и трогать никому не велит,- сказал Карп Яковлевич.- Айнюшке вот только и доверяет,- добавил он, гордясь внучкой.

Саша догадался: Марусей зовут жену капитана. Вспомнив, что не сегодня-завтра должен приехать Славка Рязанов, Саша повеселел: Славка все про заставу знает! Со Славкой будет куда интереснее! И Саша незаметно поправил оттягивающий карман тяжелый самодельный пистолет, который смастерил еще в Петрозаводске. Пистолет можно было набить настоящим порохом и стрельнуть, чиркая коробком по приставленной к запальному отверстию спичке, но Саша сомневался, оправдает ли себя на границе такое самодельное оружие. Если бы пистолет увидела Нюра, она без всяких разговоров зашвырнула бы его подальше.

К обеду Аграфена Петровна переоделась и села за стол в новом темно-синем платье с воротником, застегнутым белой костяной брошью: в продолговатом овале во всю прыть бежала упряжка оленей, каюр, откинувшись назад, погонял ее, размахивая длинным хореем.

— А ведь я знаю эту брошку! — с удивлением глядя на Аграфену Петровну, сказал старший лейтенант.

— Да, делал ее Петенька. Пуще жизни берегу! ответила Аграфена Петровна.

Саша с большим интересом стал рассматривать брошку, сделанную здесь вот, на заставе, сыном Аграфены Петровны, ефрейтором Макашиным. Он спросил себя, смог бы он так искусно вырезать из кости оленей и каюра? И признался, что, пожалуй, не смог бы.

Саше захотелось угодить Аграфене Петровне, и он подвигал ей то хлеб, то горчицу, то заливное из судака.

После обеда Саша отправился во двор. Походил возле гимнастического городка на спортплощадке, прошел по дорожке, обсаженной кустами смородины, забрел в беседку, затянутую плющом. Во дворе по-прежнему никого не было, только на дальнем пригорке, где тропка выходила на открытое место, Саша заметил двух пограничников в плащах и с винтовками, возвращавшихся из наряда.

— Саша! Сашенька! — раздался Нюрин голос.

Нюра в клетчатом переднике стояла возле крыльца с плетенкой в руках.

— Саша, помоги нам корову напоить, а ты, сынок, набери шишек для самовара.

Алька взял плетенку и отправился за шишками.

Аграфена Петровна стояла возле конюшни и о чем-то разговаривала с Цюрой. Корова была привязана к старой березе и уплетала свежескошенное сено, которое бросил перед ней Цюра.

— Давайте я корову напою,- предложил Саша.

— Ну вот и хорошо, напои Милушку,- внимательно посмотрев на него, сказала Макашина.

«А может, эта Милушка бодается?» — подумал Саша.

— Милка, Милка! — позвал он, протянув руку.

Неожиданно для Саши Милка насторожила уши и двинулась ему навстречу. Саша остановился. Корова замычала и, облизывая ноздри, потянулась к его руке.

Саша отвязал веревку и повел Милку к озеру, где был построен из бревен причал. Рядом с причалом далеко в озеро вдавались деревянные мостки.

Когда Милка вошла в озеро и стала пить, Саша побежал по мосткам, лег на них и стал смотреть в воду. Со дна поднимались длинные тонкие стебли с зелеными листьями. В прозрачной воде были отлично видны круглые, покрытые мохом камни, ползающие по дну раки и Темные спинки окуньков, проплывавших между водорослями.

Корова напилась, шевельнула ушами и, подняв голову, протяжно замычала. Вода струйками стекала с ее морды.

Саша поднялся и посмотрел на озеро. Остров был виден отсюда во всей своей красе. Высокая тонкая ель на его каменистой вершине и массивная, утвердившаяся на гранитном наволоке огромной зеленой пирамидой сосна стояли друг против друга, как часовые, отражаясь в сверкающей под солнцем спокойной глади озера.

Саша подумал, что на эту ель и на этот наволок смотрел его отец, когда шел отбивать остров. А он, Сашка, из этого же озера корову поит…

Булькнув прямо перед ним, в воду шлепнулся камешек. Саша обернулся-. Поджав под себя ноги, опираясь о траву рукой, на берегу сидела Айно.

— А я знаю! — сказала она.- Ваша Петровна в немецком концлагере была, а когда их в другой лагерь перевозили она и убежала…

— А может, ты опять врешь? — спросил Саша.

— Честное слово, она нам сама рассказывала,- мотнула косичками Айно,- в настоящем концлагере! Страшно-то как! Их целую неделю искали, из автоматов, из ружей стреляли…

— Из винтовок! — поправил ее Саша.

«А ведь за обедом она ничего про концлагерь не говорила»,- подумал Саша.

Он знал, какие ужасы творили фашисты в Освенциме и Майданеке. Убежать из гитлеровского лагеря не каждый сможет!

— А что она еще рассказывала? — спросил Саша.

— Больше ничего. Она ведь только приехала. А ты б убежал? — спустившись к воде и усаживаясь на мостки рядом с Сашей, спросила Айно.

— Я бы не только убежал,- сказал Саша,- я бы всех своих освободил, а фашистов вместе с лагерем взорвал!