Подойдя к двери, она увидела в сенцах загорелые, исцарапанные Алькины ноги, перепачканные известкой и тертым кирпичом трусы, которые только утром надела ему. Сам Алька, перевесившись через край ящика, где лежало грязное белье, что-то искал.

Остановившись на пороге, Нюра стала за надо наблюдать.

Алька торопился. Выбравшись из ящика, он стал шарить рукой между ящиком и стенкой. Свет из открытой двери упал на Альку, Нюре виден был его расцарапанный нос и стриженая белобрысая голова, вся в земле и мусоре.

— Аля! — позвала Нюра.

Алька замер и притаился около ящика.

— Ну-ка, иди сюда! — негромко сказала Нюра.- Иди, иди, не прячься.

Алька медленно вышел к двери. В руках у него были отцовские носки и старая наволочка.

Славка в ожидании, когда вернется Саша, сидел у боковой стенки дома и гладил повизгивавшего Тобика. Заметив, что Алька куда-то исчез, Славка забеспокоился, как бы он не попался кому-нибудь на глаза, и выглянул из-за угла. На крыльце стоял Алька перед Нюрой и держал в руке скомканную наволочку.

— Мазилка бессовестный! — сказала Нюра.- Говори, зачем наволочку взял?

Алька вздохнул и опустил голову.

Славка насторожился и прислушался, что ответит Алька.

Алька молчал.

— Я тебя спрашиваю. Сейчас же отвечай!

— Пулемет чистить…- сказал Алька и подумал, что Саша и Слава никогда уж больше не будут с ним водиться.

Услыхав Алькин ответ, Славка дернулся вперед, прищемив Тобику лапу Тобик с визгом отскочил в сторону.

— Подойди ко мне, Слава,- сказала Нюра.- Что там у вас за пулемет?

«Все!» — подумал Славка. Глядя в землю, он медленно шел к Нюре, держа в руке свои тряпки.

— Тетя Нюра,- вскинул он голову,- мы в складе помогаем товарищу Цюре, а его,- указал он на Альку,- я не посылал, он сам пошел.

— Сам пошел,- подтвердил Алька, глядя широко открытыми глазами на Славку, который так бессовестно врал про Цюру и про склад.

— Положи-ка наволочку! — приказала Нюра.- И чтоб я вас такими чумазыми больше не видела…

Алька присел на корточки и положил наволочку прямо на ступеньки. Нюра подняла ее и пошла в сенцы.

— Звонок несчастный! — зашипел Славка.

— Алексей, стань в угол! — послышался Нюрин голос, и Алька, еще раз вздохнув, поплелся в комнату.

На дорожке из-за дома показался Саша. «Не вышел дядя Андрей,- будем ремонтировать…»

— Пошли к Мишуне,- сказал Славка,- а то выходит, что я Нюре наврал.

— Старшину Лаврова к начальнику!-крикнул дежурный, выскочив из комнаты службы, и, придерживая противогаз, побежал к казарме. У капитана и старшего лейтенанта определенно были какие-то важные дела. Дядя Андрей даже завтракать не пошел.

Саша постоял у дома и направился вслед за Славкой к складу, где был сейчас Цюра.

На первый взгляд Цюра ничем не отличался от других пограничников — роста он был среднего, но в кости широк, и сила у него была непомерная. Стоило только посмотреть, как он воевал с лошадьми, особенно с Буяном! Выведет Осу или Буяна, или своего Серого на прогулку, упрется короткими ногами в землю, повод на кисть намотает, а руки согнет так, что на плечах гимнастерка чуть не лопается. Буян — и на дыбы, и задом бьет, или, оскалив морду и развевая хвост по ветру, струной натягивает повод и носится по кругу — толку никакого! Стоит Цюра, словно вкопанный, и с самим Буяном, как с малым жеребенком, управляется.

«Настоящий медведь,- говорили пограничники.- Попробуй свяжись с ним — в дугу согнет!» Так и окрестили его Мишуней.

Особенно укрепилось за Цюрой это прозвище, когда он один задержал вооруженного нарушителя и чуть было не задушил его голыми руками. По борьбе Цюра. был первым в отряде. Правда, Лавров иногда клал его на лопатки: Лавров брал не только силой, но и ловкостью.

Открытую дверь склада наполовину загораживал стол с привинченными на углу слесарными тисками. За столом сидел Цюра и что-то записывал в разграфленную книжечку. В глубине виднелась пирамида с оружием, вдоль стен — какие-то ящики, катушки кабеля, железные бидоны и другое имущество.

— А знаешь, как товарищ Цюра лошадь спас? — остановившись за дверью так, чтобы Цюра мог его слышать, спросил Славка.- На шоссе противотанковые шурфы были вырыты для фугасов, это когда война была,- полтора метра глубины, метр ширины. Дождь пошел и налил в те ямы воды. Ну вот, ночью обоз проходил. Самая лучшая лошадь и упала в шурф. Тут — бомбежка! Обозник постромки обрубил, снял хомут и ускакал на пристяжной…- Славка вытянул шею и посмотрел, слушает ли его Цюра.- Лошадь стояла в шурфе и всю ночь ржала…- у Славки даже голос задрожал.- А Иван Афанасьевич нашел себе двух помощников, оглоблю подложил и вытащил ее. Знаешь, какая лошадь была? Кровный дончак! На конный завод забрали! — Славка даже языком прищелкнул и еще раз посмотрел за дверь.