— Ойнох, ваши собратья целы?

Высокий стройный мужчина человеческого рода, слегка за тридцать, породистое лицо украшено усами и баками, лоб заметно удлинённый за счёт высоких залысин. Он казался уставшим, его глаза лихорадочно блестели, кожу покрывала плёнка пота и дыхание никак не желало возвращаться в нормальный ритм. Китель в нескольких местах темнел от крови, судя по всему, чужой.

— Боюсь, что нет, митан. Я перестал чувствовать их присутствие ещё на крыше, возможно, они погибли. Однако же не смею утверждать это с полной уверенностью, так как энергетическая атмосфера в этом городе, как бы это сказать…

— Очень затхлая?

— Да, возможно. Очень трудно держать связь.

— Хм, если вы даже с ними связаться не можете, то боюсь услышать ответ на следующий вопрос. Как на счёт вызвать подкрепление?

— Я… приложу все усилия, митан.

Не тот ответ, который мог бы меня устроить, от своих подчинённых всегда требовал абсолютного результата, но в этом случае следовало проявить понимание и надеяться на лучшее.

— Действуйте.

Люди и люпсы носились по залу, выстраивая баррикады у дверей и подле алтаря, а я не мешал этому бесполезному делу. Баррикады не спасут от летающего противника, но всякое действие лучше выматывающего бездействия. Удары в витражные окна становились чаще и злее, крики снаружи звучали всё пронзительнее. Что ж, я никогда не принимал всерьёз человеческие вероисповедания, и богов, придуманных по образу и подобию Силаны, но теперь и мне стоило надеяться, что эти сказки имели хоть какую-нибудь силу. Одно стекло не могло нас защитить.

Как я ухитрился попасть в эту западню? Я, некогда так гордившийся собственным умом? С чем только не сталкивался за годы службы — помимо обычных преступников, сумасшедших, шпионов, были и колдуны, и демоны. Теперь вот это. Трудно было утверждать, но с высокой долей вероятности, на этот раз мне предстояло дать по морде богу. Хоть бы хребет не треснул от таких усилий.

Я ухватил пробегавшего мимо солдата со свечками и забрал их у него. Вместе с Себастиной мы встали за баррикадой и начали выстраивать из свечей круг оккультного барьера. Зажигая каждую следующую я заново произносил нужные слова, и когда пламя перекрашивалось из жёлтого в синее, понимал, что всё сделано правильно.

— Себастина, доведи до слуха личного состава предупреждение, что если кто-нибудь испортит мою работу, я приговорю его к расстрелу.

— Слушаюсь, хозяин.

Некоторое время я бездействовал, просто стоял с закрытыми глазами и крутя в пальцах трость. Потом стянул с правой ладони перчатку, вытащил из рукава небольшое колечко на тонкой металлической леске, и надел на мизинец. Отточенное движение — палец оттопырился, леска натянулась и, спрятанный в рукаве механизм выбросил вперёд узкое лезвие. Этот привычный щелчок и тихий металлический лязг всегда меня успокаивали.

— Митан, Ойноху удалось связаться с диспетчерской вышкой аэровокзала, тамошние чародеи усилили его сигнал и перенаправили к "Остроге", но связь нестабильна и он просит вас поторопиться.

Крюгер провела меня к магу, который сидел в тёмном углу на небольшой резной скамейке и мерно раскачивался взад-вперёд. Он вспотел и побледнел пуще прежнего. Не говоря ни слова, Ойнох просунул пальцы под маску, прикоснулся к моему лбу, и я услышал в голове:

— Капитан Капельромаут с "Остроги", что у вас происходит?

— Говорит Великий Дознаватель. Мы виделись на борту вашего дирижабля. Какова обстановка наверху?

— Митан, в городе творится какая-то чертовщина, откуда-то взялись эти твари и конца им не видно. Носятся по улицам, нападают на людей. Держимся на расстоянии, ожидаем указаний.

— Центры особо плотного скопления имеются?

— Да, собор ими буквально облеплен, а ещё они атакуют аэровокзал. Что нам делать, митан? Вступить в бой?

— Неудачная идея. Насколько мы смогли выяснить, противник способен проникать внутрь техники, преодолевая металлические преграды. Вашей огневой мощи не хватит для ведения боя, и в мобильности вы проигрываете. Вот вам моё прямое указание, немедленно свяжитесь с базой в Нархароте, пусть адмирал л' Голнорэ загружается боеприпасами и поднимает все боеспособные дирижабли. Также я приказываю ему взять на борт снаряды с маркировкой M-Z-H-M. И пусть возьмут на борт столько магов, сколько возможно, так и передайте.

— Митан, это может занять несколько часов…

— Мы продержимся. Конец связи, мой маг едва дышит.

Я убрал со лба руку Ланна Ойноха и поправил маску. Человек вздохнул с великим облегчением.

— Крепитесь, капитан, на меня эта атмосфера действует ничуть не лучше, чем на вас, но сейчас не время терять самообладание.

— Я справлюсь, мне бы только немного перевести дыхание.

Последним делом я указал личному составу укрытия за колоннами и алтарём, которые они должны будут занять по особому распоряжению. Если Ойнох сможет хоть немного отдохнуть, то поможет в осуществлении небольшой задумки, а иначе придётся вставить в револьвер патроны с "Улыбкой Дракона".

Свечи горели, а я ждал.

Стало душно, пришлось скинуть тяжёлый кожаный плащ и ослабить воротничок-стоечку. Во внутреннем кармане расстёгнутой жилетки лежала моя инсигния, знак высших полномочий, а на подкладку был пришит небольшой футляр с запасными спецпатронами. Такой способ ношения представлял опасность, если меня подстрелят и пуля заденет их, то я погибну мгновенно.

Дышать стало немного легче, ещё бы маску стянуть, а то пот жжёт кожу, но этого делать нельзя — слишком много сил потрачено на стирание этого лица из памяти мира, чтобы вот так открыто щеголять им налево и направо. Машинально потрогал запонки, старинные вещицы, массивные, сработанные из почерневшего серебра в форме щитов со вставленными в них крупными кусками янтаря. Часть отцовского наследия. Пощёлкав выкидным лезвием, проверив барабан револьвера и удостоверившись, легко ли из трости выходит клинок меча, я успокоился. К бою готов.