— Вдвоем легче, — сказал он и извинился…»

А этот монолог подростка с отмороженной жалостью, атрофированной душой — не предупреждение ли о том, что идут поколения, которым не нужны будут ни литература, ни музыка, ни театр:

«— Да какие там беспорядки? Ребята, правда, разыгрались малость. Васька взял графин и ударил Витю по голове. Осколки рассыпались по всем койкам. Витя упал, но не совсем, а поднялся и посредством стула уложил Ваську минут на десять. И тут Витя стал нервничать и хотел Ваську лежачего пнуть сапогом в личность. Но мы этого не позволили. Ничего страшного не было. Всем было очень весело. Все смеялись».

Среди воспоминаний о Сергее Есенине я прочел рассказ одного его товарища. Современник поэта, поведав о многих встречах с ним, очень естественно, без натяжки заключил: многие, мол, толкуют о трудном характере Сергея Александровича, а вот Айседора Дункан, видевшая немало проявлений такого характера, называла поэта уже после их разрыва ангелом; Есенин и был ангелом, повторил автор мемуаров. Ангелом в душе.

Вампилов не казался ангелом. Об этом уже говорилось выше. С годами, при той жизни, что выпала ему, — нервной, обманывающей на каждом шагу, жестоко бьющей, — трудно было оставаться ангелом, каким каждый из нас приходит в мир. Но он сумел сохранить ангела в своей душе.

Известно, что мужские качества нагляднее всего проявляются в отношениях с женщинами. Нам, его студенческим товарищам, знавшим Саню в годы ранней юности, может быть, в самые чистые, непорочные дни жизни, хорошо помнится, с какой застенчивой теплотой, неубывающей нежностью относился он к тем однокурсницам, которых выделял. Да и тех, кого не выделял, не обходил заботливым вниманием. Служить женщине было, кажется, добровольно взятой на себя пожизненной обязанностью его светлой и доброй натуры. Он не был ловеласом — и был притягательным человеком для всякой молодой женщины. Поклонниц можно было понять. Его тонкая, деликатная душа обнаруживалась во всем: в разговоре, в поступке, в набросанных им строках. Было от чего терять голову.

Пронзительно отзовется в сердце читателя одно признание из коротких, скромных воспоминаний его жены Ольги Михайловны:

«Среди его бумаг я нашла нарисованный кем-то на маленьком клочке кальки тушью его портрет и надпись почему-то на английском: “Я всегда буду помнить ваши глаза”. Что-то из студенческих времен. Он учил немецкий. Почему меня это так трогает? Наверное, потому что и я помню его глаза, и они смотрят на меня сегодня глазами нашей дочери и нашей внучки Маши».

Один молодой критик еще в 1970-х годах замечательно сказал о героине драмы «Прошлым летом в Чулимске» — пусть слова его завершат нашу книгу:

«Валентина — это завещание Вампилова, его надежда, что “венец творения” останется человеком, найдет силы помочь себе и другим людям. Валентина — это неумирающая, вечно возрождающаяся для счастья жизнь. Мы воспринимаем этот светлый образ как добрую, поддерживающую человека в трудные мгновения жизни улыбку Александра Вампилова».

ИЛЛЮСТРАЦИИ

Семья прадеда Вампилова по отцу Вандана (Владимира) Вампилова и его жены Шархунай (Натальи). Они — в первом ряду в центре. Третий слева в первом ряду — дед драматурга Будихал (Никита), вторая слева — его жена Пелагея

Дед Вампилова по матери — Прокопий Георгиевич Копылов, бывший священник Казанского кафедрального собора в Иркутске, расстрелянный в 1938 году

Валентин Никитич Вампилов после ареста (расстрелян 9 марта 1938 года в Иркутске)

Мать Вампилова — Анастасия Прокопьевна Копылова

Анастасия Прокопьевна с детьми Михаилом, Галиной, Владимиром, Александром (на руках) и матерью Александрой Африкановной

Саше один год

Поселок Кутулик

Юный столяр

Школьная юность. Саша — второй слева в верхнем ряду. В центре — Анастасия Прокопьевна и учительница литературы, классный руководитель Клавдия Николаевна Токтонова

Зимняя дорога. Фото А. Вампилова

Александр и его однокурсники перед зданием Иркутского университета