— Зиг хайль! Зиг хайль!! Зиг хайль!!!

— А потом мы скомандуем: «ЧЕРНОЖОПЫЕ, СМУГЛЫЕ, УЗКОГЛАЗЫЕ, МЕТИСЫ И МУЛАТЫ — ВЫЙТИ ИЗ СТРОЯ!!»

— Слава России!!

— Нет, этих мы не будем всех расстреливать и вешать… только единицы из их числа будут умерщвлены! А именно те, кто резал и насиловал н а ш и х! А всех остальных… миллионы чурок… отправим в Сибирь, в тундру, в самые отдаленные места: пусть работают на нас, ибо с этого момента мы будем хозяевами Руси! Мы и только мы, потомки древних ариев, на правах Белой Расы, на правах победителя, будем вечно править в этой стране!! Мы клянемся, что до последнего вздоха, до последней капли крови будем сражаться за наши святые идеи!

— Клянемся! Клянемся!! Клянемся!!!

— Слава России!

— Слава России!!!!!

Антизог в последний раз выкинул вперед правую руку.

— Да здравствует Великий Рейх Арийской Нации!!! Зиг хайль!!!

Спускались с «крепостного» холма уже в сумерках.

Наорались до хрипоты: у Снаткина даже заметно сел голос. Вольф остался доволен отснятым материалом. Он, конечно, не такой мастер, как Лени Рифеншталь, а снятый им ролик вряд ли может сравниться со знаменитыми «Триумфом воли», «Победой веры» и другими вошедшими в историю документальными лентами времен Третьего рейха. Но получилось все равно неплохо. Вполне даже содержательно и достаточно натурально.

У основания лестницы, на площадке рядом с пещерным храмом, их ожидала все та же парочка: монах в рабочем комбезе и женщина в туго повязанном платке.

— Ну как вам не стыдно, ребята! — крикнула тетка Марья. — Вы же русские!! А ведете себя… как фашисты!

— Мы то русские, — с ухмылкой сказал кто то из соратников. — А вот вы… «жидовствующие»! Ну ничё… придет время, мы вашу ц е р к в у х у — прикроем! Здесь будет другой музей… настоящий — музей древних арийцев!

— Эх вы… — не найдясь, что сказать, тетка Марья сплюнула с досады. Она хотела было сказать, что в этих местах, в Дивногорье, в годы войны вот такие, со свастикой на рукаве, расстреляли множество людей. До сих пор в некоторых пещерах и в оплывших, размытых дождевыми потоками ямах находят останки людей со следами пулевых отверстий. Но что э т и м объяснишь? Только на ругань нарвешься, а то и на более серьезные неприятности. — Креста на вас нет! Попробуйте только еще раз заявиться сюда… живо милицию вызову!

Монах вслух ничего не сказал, лишь перекрестился: «Прости их Господи, бо не ведают, что творят…»

Они уже добрались до околицы села, где на специальной стоянке оставили свой транспорт, когда вдруг ожил мобильный телефон Антизога.

— Всем переодеться в «гражданку»! — распорядился Вольф. — Отсюда едем в соседнее село, к Малым Дивам! Там есть хорошее местечко: разобъем лагерь, костерок организуем… Ну что, Антон? — поинтересовался он у соратника, который закончил разговор и последним вышел к «паркингу». — Кто звонил?

— Шулепин Игорь… ты его должен помнить. Я с ним еще утром разговаривал.

— Шульц? Его, кажется, в Воронеж отправили на пару месяцев? С договором, что он привезет кое кого из своих хлопцев… по нашему «свистку»?

— Ну да. Он самый. Интересовался, не заедем ли мы к ним. Кстати, тебе тоже передавал большой привет!

— А чего к ним заезжать? Что нибудь случилось?

— Говорит, что у них дня три или четыре назад была «замятня» в городе, — Антизог достал из салона джипа «Nissan patrol», который стоял с включенными фарами, свои шмотки и стал переодеваться. — На дискаче случилась драка с «зверями»… По ходу забили стрелку местным кавказоидам. Но те уклонились, мол, то были приезжие, а мы «не при делах» и за них не отвечаем… Но это так, присказка.

— Тогда ближе к телу!

— Шульц сказал, что он наладил нужные контакты… Воспользовался как своими личными знакомствами, так и теми возможностями, которые заимел уже через наши связи… Ну так вот: они планируют какую то акцию по «черножопым»! Но не в самом городе, а хотят выступить в «области»…

— Не рано ли? — понизив голос, чтобы остальные не подслушивали, сказал Вольф. — Сам знаешь, выходить из ш и ф р а нам сейчас не с руки. Не все еще у нас готово, не все отлажено.

— Да там «масштабухи», как я понял, и не намечается! Так… проверка сил.

— А… ну это совсем другое дело, — Вольф натянул на сухой поджарый торс свежую майку. — А чего он от нас то хочет, этот Шульц?

— Я ему днем, когда он звонил в первый раз, сказал, что мы, наверное, задержимся на день другой в этих краях. Ну вот он и спрашивает, нет ли желания присоединиться, поучаствовать в акции… Да хотя бы в роли наблюдателей.

— Ага, понял. — задумчиво произнес Вольф. — Мы ж ему децал бабок отщипнули… Хочет показать, что на него можно расcчитывать.

— Ну да. И заодно, как я понимаю, местные какие то свои проблемы хотят порешать… Несколько наших «энэсовцев», земляков Шульца, работают в одном из воронежских ЧОПов. У них свои терки с кавказоидами.

— Так, так… А почему — в «роли наблюдателей»?! — Вольф подумал, что не стоит упускать возможности зацепить еще кое что для «отчетности», как он любил шутить в кругу своих, какую нибудь «экшн акцию». — Они со временем уже определились? Что говорит Шульц?

— Назначено на завтрашний вечер. И еще он сказал, что «аргументы» у них припасены с запасом, что ничего с собой брать не нужно.