С хвостом и острыми рогами,

С копытами и с бородой.

Колючей шерстию покрыто,

Огнем дыша, бия копытом,

Оно придет и за тобой!

Ты слышишь - вот оно шагает,

С клыков на землю яд стекает,

Хвост гневно хлещет по бокам.

Добро, зловеще завывая,

Рогами тучи задевая,

Все ближе подползает к нам!

Тебе ж, читатель мой капризный,

Носитель духа гуманизма,

Желаю я Добра - и пусть

При встрече с ним мой стих ты вспомнишь,

И вот тогда глухую полночь

Прорежет жуткий крик: "На помощь!",

А дальше - чавканье и хруст...

Перевод местами хромал, из чего Чезаре сделал вывод, что его делал какой-то студент. Но суть он уловил.

– Не то, чтобы я со всем согласна, - развела руками Мария, - Но тем не менее...

– Ну, а мы, - улыбнулся мужчина, - Видим, что ты не стала такой, даже несмотря на то, что подошла опасно близко к краю после боя с Анной. Что не может не радовать...

Обняв ее обеими руками, Чезаре чуть коснулся губами ее шеи и припомнил ей ее же слова:

– "Хочешь, чтобы девушка была ангелом, обеспечь ей рай"... Как ты находишь, я пока справляюсь с этой задачей?

– Это зависит от моей ангелоподобности, - улыбнулась девушка, - Чем тебе не мерило?

Она чуть выгнула спинку - видимо, чтобы удобнее было исследовать на наличие крыльев.

– В таком случае, справляюсь просто превосходно, - ухмыльнулся шпион, приближая свое лицо к ее.

Наверное, это красиво - поцелуй на фоне рассвета над морем. Но кардинал, честно говоря, уже не видел ни рассвета, ни моря.

Впрочем, не сказать чтобы он был этим расстроен.

– Я люблю тебя, - произнес Чезаре, когда поцелуй прервался. Информативности в этом заявлении было ноль целых, ноль десятых, но его это почему-то не волновало...

– А я тебя больше, - улыбнулась паладинка.

– Это кто же измерял?

– Я же ангелоподобней, - хихикнула она, - Значит, и люблю сильней.

– И что же?
– ответил Чезаре, подражая герою готического романа, - Пусть мое сердце черно, но оно наполнено любовью к тебе!

– Как красиво, - совершенно искренне восхитилась девушка, - Ещё чего-нибудь скажешь?

– Э...
– как-то не особо романтично ответил мужчина, - В том же стиле ничего больше в голову не приходит.

Он вообще не ожидал, что она впечатлится пафосным высказыванием, а не посмеется.

– Когда планируешь делами заняться?
– резко сменила Мария тему разговора.

– Не знаю. Скорее всего, днем... В свободное время.

Чезаре коротко рассмеялся. Еще год назад шпион посчитал бы такую логику бредовой: он резонно возразил бы, что девушками надо заниматься в свободное от работы время, а не наоборот. Что ж, изменения, произошедшие с ним под влиянием Марии, были не всегда благотворными.

Но почему его это не волновало?..

– Значит, время отдохнуть у нас, всё-таки, есть?
– улыбнулась девушка. Очень... многообещающе улыбнулась.

– Ясное дело!
– ответил мужчина, - Мы же, как-никак, тут на отдыхе... Конечно, какое-то время придется выделить на подготовку к "сюрпризам", и когда они все же случатся, я уже не поручусь за то, что у нас будет много времени... Но пока что мы вполне можем отдохнуть. По моим расчетам - где-то до середины дня.

– Только не говори мне, что ты уже не подготовился, - хмыкнула послушница, знавшая его как облупленного.

– В какой-то степени подготовился, - легко согласился шпион, - Но подготовку надо корректировать по мере уточнения данных.

В общем-то, именно на своевременное уточнение данных была направлена его подготовка. Вместе с ним в Панау разными путями прибыли девять звеньев Нулевого отряда, что в сумме насчитывало сорок два человека. Ровно в три раза больше, чем обычных безопасников, прибывших официально. Меньшая часть из них присматривала за студентами. Большая - раскидывала паутину осведомителей по стране, завязывала контакты, собирала информацию и искала выходы на местное подполье. Больше всего его беспокоили известия о загадочной женщине, выступавшей эмиссаром при персоне местного президента. Сведения о мече, заменяющем руку, вызывали худшие подозрения.

– Бульк!
– сказало море, и Мария тут же обернулась в ту сторону.

– Что это?
– спросила она.

– Это был Бульк!
– радостно сказала Лилит, ткнув пальцем в сторону волнующейся воды в пятидесяти метрах от берега.

Она с неожиданной точностью указала на формирующийся водяной пузырь, который через пару секунд с повторным "бульком" лопнул. Чезаре прислушался к ощущениям и вынес вердикт:

– Единственное, что я могу сказать точно: мое чутье не идентифицирует это "бульк" как "добычу".