– Вы стремились подражать тому, кого так ненавидели?
– в голосе Хастола скользнула нотка удивления, - Но даже в этом потерпели неудачу. Целью Творца было созидание всего сущего и живого, а единственное, сотворённое, как вы утверждаете, существо, предназначалось для разрушения и смерти.

– Разрушение, - Цафеш покатал слово во рту, - Оборотная сторона созидания. Наша Тварь оказалась силой, которой не смог противостоять сам Создатель. Даже ткань мира не выдерживает её тяжкой поступи, превращаясь в ничто!

– Когда люди расступаются, пропуская повозку дерьмовоза, это вовсе не означает, что они признают за ней сверхъестественную силу, - вздохнул Черстоли, - А ведь такой воз вполне способен насмерть раздавить человека. Особенно, если он стоит спиной, не замечая опасности.

– Схватка присходила на равных!
– повысил голос чародей и эхо подхватило его голос, превратив в гром, - Сила, против силы; хитрость, против хитрости.

– Ну да, такая же правда, как и то, что честнее лжеца нет никого на свете, - покивал головой Хастол, внимательно всматриваясь в бледное, от гнева, лицо волшебника, - Или ты уже успел сам себе внушить, что так и было? Это вполне возможно.Обмануть всех и себя, в том числе. А вот любопытно, лжёшь ли ты своему хозяину, или твой язык слишком занят вылизыванием его...обуви?

Не было никакого сомнения в том, что Цафеш достиг крайней степени бешенства: тощее лицо стало белее мела, а горящие глаза налились тёмной кровью. Камень на золотой цепи пульсировал так быстро, что болели глаза. Джонрако не мог понять, зачем его пассажир провоцирует врага, находясь в явно проигрышном положении. Птицекрылы выглядели достаточно грозными противниками и всё мастерство Хастола не помогло бы ему в сражении с таким количеством сильных воинов, да ещё и противоборствуя могучему чародею.

Сомонелли взялся ркуой за пульсирующий камень и сквозь бледную кожу проступило розовое сияние. Веки волшебника опустились и костлявая физиономия приняла умиротворённое выражение. Успокоившись, маг повернулся и неспешным шагом вернулся в своё кресло. Откинувшись на спинку, старик тихо прошелестел:

– Начинайте пытку. Я желаю видеть весь процесс, до самого последнего мгновения и если эта тварь сдохнет чересчур быстро - расторгну наше соглашение. В ваших интересах продлить удовольствие.

Только после этого на восковой коже лица проступил слабый румянец, а глаза приоткрылись, в ожиданиии сладостного зрелища.

Ничего не происходило. Птицекрылы, стоявшие вокруг кресла, продолжали хранить неподвижность, а Хастол так же спокойно сидел на полу, рассматривая отражения звёзд в зеркальной поверхности. Джонрако маялся от непонимания: начать ему уже палить из пистолета или всё же обождать.

Чародей вздёрнул косматые брови и его лицо отразило царственное недоумение. Мгновения следовали за мгновениями, время уходило, а расположение фигур на доске неведомой игры и не думало меняться. Налившись багровым цветом, волшебник вскочил и сжав кулаки, завопил, что есть мочи:

– Почему вы не выполняете своего обещания?! Я прикажу выпороть всех, на глазах у Гнезда! Я обещаю подрезать и обжечь крылья каждого ослушника, так чтобы он уже никогда не смог полететь!

– Замолчи!
– повелительно свистнул самый рослый, из птицекрылов и поднял руку с алыми перепонками между пальцев, - Голова пухнет от твоих непрерывных воплей и дурацких угроз. Никогда не любил людей, в особенности таких, как ты.

Пока онемевший, от неожиданноси, маг безмолвно открывал и закрывал рот, птицекрыл подошёл к Хастолу и остановился. Парень встал и протянул клочок древней материи, на которой давным-давно вышили некий замысловтый знак. Крылатое существо осторожно приняло лоскут и внимательно изучило рисунок на ткани.

– Нас предупредили, что эмиссар может проследовать через наш остров, - свистнул птицекрыл, возвращая кусок материи владельцу, - И мы готовились к встрече. Однажды мы допустили грандиозную трагическую ошибку, когда доверились Магистру. Больше этого не повторится.

Другие птицекрылы точно дожидались именно этой фразы. Не успел их предводитель закончить, а крылатые фигуры пришли в движение, разом окружив кресло, куда опустился обескураженный Цафеш. В когтистых пальцах во мгновение ока появились клинки, направленные в горло волшебника. И лишь когда оружие коснулось пергаментной кожи, чародей нашёл в себе силы прохрипеть:

– Что вы творите, мерзавцы?!
– это походило на карканье старого больного ворона, - вы хоть понимаете, с кем имеете дело? Да хозяин обратит остатки ваших Гнездовий в пыль! От вас и следа...

– Заткнись, - оборвал его предводитель крылатых воинов, - Иначе я отдам приказ убить тебя до наступления срока.

– Магистр, - не унимался Цафеш, но его голос больше напоминал писк испуганной мыши.

– Твой повелитель много обещает, но быстро забывает обещанное, - птицекрыл оскалил острые зубы в недоброй ухмылке, - Думаешь, наш народ забыл, что он обещал, когда подкговаривал атаковать летающий замок? Власть над миром - вот так. И как вышло? Мы держались до конца и в момент опасности оказались один на один с превосходящим противником. В тот чёрный день нас практически стёрли с лика мира, уничтожили цвет народа! Когда Магистр пришёл к власти, мы надеялись, что он вспомнит про своих былых союзников и вознаградит за верность и стойкость. И что? Насмешки и издевательства - вот, что мы получили, когда попытались напомнить о тех событиях. А потом твой хозяин испепелил наших посланцев, обвинив их в неподобающем почтении, но этого ему оказалось мало и он позволил вонючим блохастым ворам устроить колонию на нашем, Нашем, острове! Этого унижения мы не простим ему никогда. Так что ты там говорил о наших обещаниях, человек?