Подарки рассматривали всей семьей, было весело. Ямкоголовую я тоже позвала на раздачу, она искренно благодарила за каждую овцу, руноследы по-королевски принимали почести. Змеи притащили много яркого и необычного, изделий из драгоценных металлов было аж три шкатулки, куча туш и невыделанных шкур (одна медвежья, две я не опознала) и ещё множество полезных и не очень предметов. Когда мы разобрались, гадюка попросила разрешения представить избранника сердца. Я милостиво поприветствовала младшего мужа, чем заставила гордиться папу-змея и очень удивила Вацлава. Генри хохотал, когда растерянный польский профессор поинтересовался у него общим количеством моих супругов. Папа-змей и лорд Шаффик давно разделили сферы влияния, у меня было два старших мужа: Генри-человек и папа-змей. Право «покрытия» имелось только у человеческого супруга, с чем были согласны все стороны.

Только мы разобрались с подарками и собрались в дом, как на меня спикировала знакомая белая сова. Татина метко сбила её на подлёте, а я получила твердую коробку и короткую записку:

«Припадаю к Вашим ногам и молю не убивать. Надеюсь, мой дар Вас немного порадует. Жанетта Киркорова».

С многочисленными предосторожностями мы вскрыли коробку. Там одиноко лежал медальон Слизерина. Дура, как я могла про него забыть! Внутри тоже была короткая записка: «Я случайно узнала, что Вам пришлось продать семейную реликвию, и выкупила её у подруги, Хэпзибы Смит, для Вас». От радости, что медальон у нас, я чуть не простила мадам Киркорову, но кровожадный Генри отослал ей труп белой совы без комментариев. Он заявил, что хочет посмотреть на дальнейшие действия старой стервы. Его неожиданно поддержали воинственная Трейси и Бантик.

Я записала возвращение медальона в таблицу и поставила подходящий смайлик. Одновременно таблица пополнилась фамилией Уизли и именем Руфус. Напротив фамилии я поставила смайлик «Череп и кости», что означало уничтожение фамилии, как таковой. Британия проживет и без этих голодранцев. Есть у меня одно занятное зелье на примете. Сами вымрут, как тараканы от дихлофоса. Генри пытался остудить мой пыл и ограничиться Руфусом, но я вспомнила канон и стояла на своём. Пока мы спорили, прямо в таблице фамилия Уизли сменилась на Уизел, количество членов семьи – один. Генри рассмеялся:

– У тебя репутация. То есть подумали Уизли, подумали, да и решили пожертвовать одним пацаном, чем всей семьей.

– Не поняла, ты о чём сейчас? – я растерянно прислушивалась к реплике Генри.

Он качал головой и хихикал:

– Видишь, фамилия изменилась? Они его от Рода отсекли, выкинули. Понимают, что дочь Салазара Слизерина воровство не простит. Папаня твой за меньшее перетравил кучу народу, а уж вред здоровью супруга по вине другого человека, это сигнал к коллективному рытью могил и самосожжению. Дешевле обойдется.

Я злобно прошипела:

– Подсуетились, предатели крови.

Генри удивлённо вскинулся:

– Ты же права. Точно. Не помню такого, но вся эта ситуация попадает под это определение. Обалдеть. Предатели крови среди Древних Родов. Первые за триста лет!

Он помчался к камину делиться новостями с Гектором. Клеймо «предателей крови» прилепилось к Уизли намертво, несмотря на отсечение Руфуса. Я добавила промежуточный итог в таблицу. Рыжий Уизел припёрся к нам на следующий день, на левом глазу висела замызганная тряпица. Он стоял около периметра, на границе поместья, и орал, чтобы его пустили. Мы как раз устраивали соревнования на мётлах, я судила, поэтому все вместе прилетели к испуганному дуралею.

– Тебе чего? – грозно поинтересовался мой муж.

– Тебе папа лично глаз выбил, когда от Рода отсекал? – ехидно добавила я.

Он понурил голову:

– Нет, глаз на месте, я из солидарности. Моя же вина, вот, виру на себя наложил.

Генри сорвал со зрячего глаза Руфуса повязку:

– Идиот! Это счастье, когда оба глаза на месте. Зрение – это привилегия, болван! Чего припёрся?

Тот вытер нос рукавом и заявил:

– Пришёл в рабство сдаваться, пока не отработаю.

Я взбесилась:

– Как ты складно придумал! Я тебя буду кормить и поить, а ты будешь «отрабатывать», маленькая вороватая дрянь! Да таких, как ты, сотни две надо, чтобы отработать! Да ты…

Генри ласково обнял меня и закрыл рот поцелуем. Потом он шепнул мне в губы: «У меня идея, разреши?»

Я кивнула, а он обратился к Руфусу:

– Принимаю. Будешь служить юнгой на моём корабле, он как раз выходит в Америку на следующей неделе. Прослужишь пять лет, потом посмотрим. Готов?

Генри отдал мне метлу и со словами: «Я скоро, дорогая!» аппарировал вместе с опешившим Уизелом.

Вернулся супруг часа через два, долго радовался, что вновь увидел море, и рассказывал, как определил Руфуса с подходящими комментариями на один из своих кораблей. Капитаном там был старый друг Генри, настоящий морской волк, безжалостный к лентяям, требовательный начальник. Шаффик знал почти всю команду лично, ему там безумно обрадовались, Генри рассказал им всю историю своего исцеления, включая рассказ о подвигах рыжего. Руфуса ожидало «веселое плаванье». Муж спокойно сказал: