Потом я устроила разбор полётов старшей змее и объяснила, что её поведение укладывается в диагноз: «Недостаток секса классический, истероидная форма». Татина обиженно уползла в сад, вернулась через полчаса и призналась, что держаться больше нету сил, а недалеко поселился славный экземпляр. Я стала выяснять, что же препятствует счастью влюблённых, и с ужасом узнала, что это я. Оказалось, что самец – слабак и нытик и отказывается дать себе вырвать каких-то три языка ради счастья жить с любимой.

Тут-то я и обалдела. Змея всё же не человек и ассоциативным мышлением не обладает. Действительно, в сердцах я разрешила ей завести самца поменьше и немого. Моя послушная жиличка поняла всё буквально. Как презрительно высказалась змея, самец был реально некрупный, всего-то метр девяносто, но языки вырывать боялся. Я держалась за сердце, но каяться не стала. Змея бы расстроилась ещё больше, поэтому я милостиво разрешила привести «небольшого самца», но с условием, что он будет себя вести тихо. Громадный трехголовый змей был несказанно рад, что «милостивая» говорящая разрешила ему оставить языки на законном месте, и держался тише воды, ниже травы, насколько это возможно при его размерах. Он боялся меня до дрожи, а Корвина просто обожал. Бантик таскалась за «папой» следом, как привязанная. Татина весь следующий день мечтательно загорала в саду.

Конфликт был исчерпан, и я сосредоточилась на учёбе. Хуже всего мне давалась трансфигурация, но я не сдавалась. Я также гуляла с сыном, стояло лето, и мы с Трейси всё чаще болтали, подлавливая друг друга в палисадниках. Постепенно мы сдружились, по меркам англичан. Я бы сказала, что нашла приятельницу.

Трейси оказалась отличной подругой, она вырастила троих детей и дала мне несколько ценных советов. Она была болтушкой и хохотуньей, сама придумала мою историю и всем её рассказала. Через некоторое время я с удивлением узнала, что происхожу из аристократической обедневшей семьи (ну типа того), что умирающий отец выдал меня замуж за своего друга-ровесника (вот это да), я покорно вышла замуж за старика, забеременела, муж неожиданно скончался (если был так стар, может, и ожидаемо), а я была вынуждена бежать без вещей и денег, прихватив только какие-то драгоценности (ну, почти) от злобного взрослого сына старого мужа, который мечтал меня обесчестить и вынудить к сожительству (во как). Я родила в ночлежке (угадала), продала последние драгоценности и скромно живу на копейки, воспитывая сына в гордой нищете (да я мать-героиня). Я поклялась воспитать ребенка достойно и выйти замуж повторно минимум за баронета, и то это будет мезальянс, потому что мой сын – Лорд по праву рождения, и я скорее останусь вдовой, чем запятнаю Род браком с простолюдином. Надо же, я прямо героиня сентиментального романа, никак не меньше. Но история получилась просто класс. Я решила не морочить себе голову и использовать готовую схему везде. Корвину скормлю эту же печальную драму, когда подрастёт и поинтересуется, где же папа? Родного папу Риддла я планировала навестить лет через десять и добавить смайликов в шикарной таблице предков. Так что я незаметно для себя превратилась в даму «с прошлым». Что забавно, я ни разу не подтвердила эту историю, даже поначалу пыталась возражать, но мне пожимали руки и понимающе закатывали глаза.

Я попыталась разобраться, что же привело её к этому заключению, и поняла, что реально веду себя, как обедневшая аристократка. Меропа действительно была аристократкой, хоть и жила в стеснённых условиях. Мне нравились старые вещи, когда съезжали соседи неподалеку, я купила за копейки прелестный диван и бюро, два стула мне вообще подарили, так что мебель у меня подобралась разномастная, но очень удачно вписавшаяся в интерьер. Женщина более низкого происхождения купила бы однотипную недорогую, но новую мебель. Я обрадовалась, ведь основной моей целью было помочь сыну занять подобающее ему место в магическом обществе, так что некоторые правильные вещи я делала даже на подсознательном уровне. На заднем дворе у меня имелся садовый гномик, который меня ужасно раздражал и сильно смущал мою соседку, потому что садовые гномики – признак мещанства, но и тут я ответила на её вопрос правильно, как выяснилось. Когда она спросила, действительно ли это садовый гном, я сказала, что обожаю его. Если бы я начала оправдываться, то была бы немедленно передвинута ниже по социальной лестнице, а вот «милое чудачество» мне было прощено и оценено. На самом деле я не выкидывала это убожество потому, что его обожала Бантик и часто обвивалась вокруг него и спала под его тенью. Объяснить это соседке я никак не могла, поэтому включила «дуру». Как выразилась моя подруга, после моих слов у неё отпали всякие сомнения в моём высоком происхождении, но моя тайна «умрёт вместе с ней». Пришлось пожать ей руку и многозначительно вздохнуть. Ох уж эти вздохи и прочие мимические изыски англичан. Без слов разыгрываются шекспировские драмы, не меньше. Например, худшее, что может с Вами случиться, - это если Вы зададите (по незнанию) некорректный вопрос, а в ответ услышите смущённое покашливание, обмен взглядами и приподнятые брови. Всё, в этой компании Вы персона нон грата. Или феноменальная способность англичан тихо вздыхать. Нигде в мире не вздыхают так часто и так интересно. Ритуалы вздыхания выполняют важную социальную функцию, делая возможным дальнейшее дружеское общение. Так формируются сообщества дружбы против чего-то или кого-то, они порождают солидарную совместную оценку общего врага, например, синоптиков или погоды. В свете этих знаний я пожалела беднягу Снейпа, потому что после прилюдного оголения более слабый духом подросток мог бы и свести счёты с жизнью.

Корвину исполнилось восемь месяцев, он радовал меня двумя нижними передними зубками, издавал повторяющиеся весёлые звуки, активно тряс двумя погремушками сразу и метко пулялся в Бантика, которая покорно таскала ему игрушки обратно. Папа-змей, он решил называться «папой», делал из своих кругов для Корвина кресло, в котором Корвин с удовольствием подтягивался и садился. Татина страховала малыша на лестнице, и я не раз наблюдала, как она поднимает его высоко, почти под потолок, и мягко опускает обратно. Малышу это приносило огромное удовольствие, он хохотал и пел что-то на собственном языке. Иногда так же каталась Бантик, а Корвин подбадривал её с пола. Корвин ползал очень быстро, но Бантик ползала быстрее, поэтому они уставали и засыпали часов в восемь вечера. Я зубрила, используя каждую свободную минутку. Зелья получались легко, часто с первой попытки. Сильно помогали записи Меропы. Она была талантливой, если бы имела возможность учиться, стала бы звездой среди зельеваров. Прорицания состояли из разделов, которые были очень модными во времена моей юности, так что Таро, гадание на кофейной гуще и по чаинкам, различные гороскопы не представляли большой сложности. УЗМС не был моим фаворитом, но мне нужно было только заучить, что полагалось по программе, а это было вполне мне по силам. Трансфигурацию я решила сдать на проходной балл и всё-таки сделала бокал из крысы. Получилось раз на двадцатый, предыдущие были ужасными. Я все неудачные экземпляры складывала в сарай, но Татина дожидалась, пока моё «колдовство» рассеивалось, и съедала плоды моих неудач. Время полетело очень быстро.

Глава 4

Передо мной простирался длинный роскошный зал с гладко отполированным полом из тёмного дерева. Иссиня-чёрный потолок был украшен золотыми символами, они постоянно двигались и видоизменялись, так что потолок был похож на небесную доску объявлений. В стенах, облицованных тёмно-янтарным деревом, виднелись позолоченные камины: слева из них с тихим свистом то и дело вышагивали или выпадали, как я, разноцветно одетые колдуны и ведьмы, а к правым выстраивались небольшие очереди отбывающих. Около каминов молодая улыбчивая ведьма записывала посетителей в большой журнал и выдавала бляхи с указанием цели и места визита. Я получила красивый значок с надписью «Второй этаж, экзаменационная комиссия. Соискатель на сдачу СОВ» и пошла дальше. Посередине зала шумел фонтан, в центре которого стояли золотые статуи, превышающие натуральную величину. Самой высокой среди них была статуя благородного колдуна, указывавшего палочкой вверх. Вокруг него расположились красивая ведьма, кентавр, гоблин и домовой эльф. Последняя троица с обожанием взирала на колдунов. Из кончиков палочек, стрелы кентавра, шляпы гоблина и ушей домового эльфа вылетали блестящие струи воды, к журчанию которых прибавлялись щелчки аппарирующих и шаги сотен ведьм и колдунов, которые шли к золотым воротам в конце зала с угрюмым утренним видом невыспавшихся людей…

Я присоединилась к толпе и двинулась мимо министерских работников: некоторые из них держали кипы пергаментов, другие — портфели, третьи читали «Пророк» прямо на ходу. Я миновала фонтан, на дне которого поблёскивали серебряные и медные монетки. Маленькая зеленоватая табличка подле фонтана гласила:

«ВСЕ ПОЖЕРТВОВАНИЯ ИЗ ФОНТАНА ПЕРЕДАЮТСЯ БОЛЬНИЦЕ СВ. МУНГО»

Помещение, находившееся слева, по всем признакам было службой охраны. Когда я подошла, хмурый молодой колдун в синей форме отложил "Ежедневный пророк".

Он буркнул: «Ближе!» и начал водить золотым прутом, гибким и длинным, как автомобильная антенна.

— Палочку, — колдун-охранник убрал золотой жгут и протянул руку.

Я достала палочку, и охранник положил её на странное медное приспособление, походившее на старые весы, только с одной чашей. Прибор завибрировал, из щели в основании выползла узкая полоска пергамента. Колдун оторвал её и зачитал вслух: