На противоположном конце зала Ноланы заметили нас и принялись пробираться к нам через толпу. Сама того не желая, я шагнула ближе к Генри.

Президент остановился перед матерью Генри.

— Ваше Величество, — он обратился к пожилой женщине, которую держал под руку, — позвольте представить вам Памелу Эбеллард-Маркетт.

Королева взглянула на мать Генри.

— Насколько я понимаю, я знакома с вашим отцом, — сказала она с едва заметным акцентом. — Луи Эбеллард? — она увидела Генри и обдумала двойную фамилию миссис Маркетт. В её глазах мелькнула скорбь.

Мать Генри тоже это заметила. На её лице мелькнула признательность, и она сделала реверанс так естественно, что это даже не показалось мне странным.

— Это мой сын — Генри, — сказала она, — и его подруга Тэсс.

Джорджия Нолан взглянула на нас с Генри с блеском в глазах.

— Чуть позже будет играть военный оркестр, — сказала она Генри. — Вы с Тэсс просто обязаны потанцевать.

Слова больше подходили свахе, чем человеку, считавшему нас с Генри угрозой. Президент и вовсе с нами не заговорил. Ноланы продолжили приветствовать гостей, а мы с Генри переглянулись.

Либо они прекрасные актеры, — подумала я, — либо они понятия не имеют о том, что мы общались с прессой.

Генри прочитал выражение моего лица и слегка изогнул бровь. Подожди, — почти услышала я, — и увидишь.

Вскоре все собрались у парадной лестницы. Были объявлены президент, Первая Леди и Её Величество. Постепенно гости перебрались в парадный обеденный зал, словно Золушка, отправившаяся на бал.

После ужина в Восточном Зале действительно были танцы. Музыка эхом отбивалась от двадцатифутового потолка, а три люстры освещали собрание элиты Вашингтона. Краем глаза я заметила, как седеющий голливудский актер вывел свою жену-филантропа на танцевальную площадку. Остальные последовали его примеру, и Генри неохотно предложил мне руку.

— Я не танцую, — ровно ответила я.

— Танцуешь, — возразил он, — если хочешь осмотреть комнату, не выглядя нахальной.

Я одарила его своим лучшим отрешенным взглядом, но он был непреклонен.

— Генри, — выдавила я.

— Да?

Я отдалась неизбежному.

— Потанцуешь со мной?

Генри вывел меня на танцевальную площадку. Он опустил одну руку мне на талию и взял мою ладонь во вторую. Поколебавшись, я обвила его рукой. Когда мы пришли в движение, я, как могла, старалась не наступать ему на ноги. Он шагал влево. Я вправо.

— Просто повторяй за мной, — произнёс он.

Почему-то мне показалось, что он имел в виду не только танец. Наконец, мы нашли подходящий ритм.

— Что мы ищем? — спросила я, пока мы кружились в танце.

— Человека, который за нами наблюдает, — ответил Генри.

Я снова нашла глазами Ноланов. Президент опустил руку на талию жены. За ним троица агентов изо всех сил пыталась слиться с фоном. В дюжине ярдов от них Уильям Кейс разговаривал с мужчиной лет сорока. Время от времени Кейс отрывал взгляд от своего собеседника, но смотрел он не на нас с Генри. Он смотрел на президента и Первую Леди.

— Улыбнись, — прошептал мне на ухо Генри. Нас щелкнул фотограф, и тут же поспешил сделать лучший снимок: президент ведет Первую Леди в танец. Для пары под шестьдесят они двигались довольно изящно.

— Что теперь? — спросила я у Генри, когда он вывел меня с танцевальной площадки.

— Теперь, — сказал он, — я немного прогуляюсь.

Прежде чем я успела ответить, Генри уже пробирался сквозь толпу к балкону. Он убедился в том, что его увидели, и удалился от толпы.

Сделав из себя мишень.

Я последовала было за ним, но меня тут же перехватил Уильям Кейс. В смокинге он смотрелся довольно элегантно. Властным, но безобидным.

Внешность бывает обманчива.

— Мисс Кендрик, — произнёс он. — Тэсс, правильно?

Вы знаете, как меня зовут. Это вы заставили полицию притащить Боди на допрос. Из-за вас они позвонили в социальные службы.

— Да, — сказала я Кейсу, глядя ему прямо в глаза. — Тэсс.

Я заглянула ему через плечо, стараясь найти Генри, но у меня ничего не вышло.

— Насколько я понимаю, вы проводили время с моим сыном, — взгляду отца Адама полагалось лишать людей самообладания. Его глаза были карими, почти как мои собственные, но в них сверкала жутковатая осведомленность — словно он знал, что ты ел на завтрак и как ты спишь по ночам.