Восточное крыло. Военная подготовка.

Сколько у президента подчиненных? Кто из них был на благотворительном вечере в день, когда отравили Тео Маркетта?

Кого из них Уильям Кейс мог пригласить в Кэмп-Дэвид?

Там был президент. Мой мозг переключился на это. Я не могла его остановить. Там был президент. Там был президент.

Но не президент Соединенных Штатов прижал к моему рту одеяла. Не президент Соединенных Штатов вколол что-то мне в шею и вырубил меня.

Там был президент.

Наводка пришла из западного крыла Белого Дома.

Мы ищем человека с военной подготовкой.

Внезапно, я вспомнила, как мы с Айви обсуждали фотографию из Кэмп-Дэвид. Она не просто сказала, что была там в те выходные. Она не просто намекнула, что там были и другие люди.

Она спросила, думала ли я о том, кто стоит прямиком за границей кадра.

Там был президент. На этот раз эти слова обрели новое значение. Президент был в Кэмп-Дэвид. Президент был на благотворительном вечере.

— Кто стоял за границей кадра? — я произнесла слова в цемент. Мои мышцы кричали в возмещении от угла, под которым изогнулось моё тело. Игнорируя боль, я перевела вопрос.

Кто стоял в нескольких шагах от президента?

Кто был с ним — в Кэмп-Дэвид, на благотворительном вечере? Кто работает в западном крыле Белого Дома, потому что там же работает сам президент?

Кого я не замечала?

Кто отлично умеет сливаться с фоном?

Я слышала приближающиеся шаги. Я снова попыталась вырваться, но ничего не вышло. Я не могла пошевелиться — а шаги были всё ближе.

Знать имена бывает полезно. Я отчетливо расслышала голос Боди, когда мой похититель шагнул в поле моего зрения.

Кто всегда следовал по пятам за президентом. Кого тренировали убивать?

Агент личной охраны президента опустился рядом со мной на колени и окинул взглядом мои раны.

— Смотри, что ты наделала.

ГЛАВА 56

Дэмиен Костас. Впервые я увидела его на крыльце дома Айви. Он подошел ко мне на правительственном ужине. После того, как мы с Генри поговорили с журналистом, мы пытались выманить убийцу. Костас подошел ко мне, а я даже этого не заметила.

Мне даже в голову не приходило, что президент Соединенных Штатов никуда не ходит в одиночку.

Ловкие пальцы ощупали мою голову. Я поморщилась. Костас смахнул волосы с моего лица и одним движением поднял мой стул.

— Ты должна быть осторожнее, — сказал мне он.

Серьезно?

Фильтр между моим мозгом и ртом полностью меня подвел.

— Серьезно? Ты привёз меня сюда, чтобы убить, и думаешь, что мне нужно быть осторожнее?

Он выпрямился в полный рост.

— Пока ещё не ясно, убью я тебя или нет.

Мне хотелось ухватиться за крохотный шанс на то, что меня оставят в живых, но я видела его лицо. Я знала, кто он.

— Значит, я должна поверить, что ты просто отпустишь меня? — выдавила я.

Мой похититель молчал. Выражение его лица от природы было серьезным, непреклонным и тяжелым. Я вспомнила о том, что на пороге дома Айви мне так и не удалось вытянуть из него ответы.

— Чего ты хочешь? — спросила я, понимая, что вопрос, скорее всего, бесполезен.

Он не ответил и подошел к сумке, лежавшей на другой стороне комнаты. Он достал оттуда полотенце и развернул его. Затем он снова опустил руки в сумку и одну за другой достал из неё набор шприцов.

О Боже. Зачем ему шприцы?

— Чего ты хочешь? — снова спросила я. Я представила, как он берет шприц. Так и начинаются пытки? Он заставит меня рассказать ему обо всём, что я знала? Будет пытать, пока я не расскажу, кто ещё знает о происходящем?

Вивви. Генри. Айви. Что бы он со мной не делал, я не могу ему рассказать.

Личный охранник президента взял один из шприцов и подошел ко мне. Я подумала, что меня снова стошнит, но мой желудок опустел. Костас спокойно взял мою голову в одну руку. Я попыталась отдёрнуться, но он усилил хватку и вколол иголку мне в шею.

Я судорожно вздохнула.

Он ввёл мне содержимое шприца, вытащил иголку и отпустил меня. Я принялась ждать.

Ничего. Ни темноты. Ни боли. Ни пульсации в голове.

— Это нейтрализует эффекты снотворного, которое я тебе ввёл, — Костас не смотрел на меня. — Возможно, я ввёл слишком много для девочки твоих размеров. Ты была без сознания больше двенадцати часов.