Когда Сара представила их друг другу, они обменялись рукопожатием, сделав вид, что никогда не встречались.

— Твоя мама мне много рассказывала о тебе, — произнес он.

— Могу сказать то же самое.

— Как дела?

— Со мной все в порядке. Спасибо.

За те десять месяцев, которые прошли с момента их встречи на мосту, Чарли звонил ему много раз, чтобы выяснить, как парень себя чувствует. Он не раздувал из их секрета никакой проблемы, а звонил так, словно хотел непринужденно побеседовать. Последний раз они разговаривали в июне, перед поездкой Чарли и Сары в Колорадо. В какой-то момент Чарли замялся, будто собирался сообщить нечто важное, но не мог произнести это вслух. Наконец Джош догадался, что ему надо услышать от него своего рода благословение. Джош с радостью подтвердил, что он искренне приветствует их отношения с мамой.

Наблюдая сейчас за Чарли и матерью, которые стояли в другом конце зала, Джош не мог не признать, что они чудесная пара. Он действительно надеялся, что у них получится серьезный роман. Наверное, Сара ощутила на себе взгляд сына, потому что посмотрела в его сторону и, улыбнувшись, жестом показала, что пора бы кому-нибудь ударить в гонг и остановить словесный поток Лео. К счастью, этого не понадобилось.

— А теперь, леди и джентльмены, хотя я мог бы продолжить… — В этот момент раздались шутливые возгласы с просьбой избавить их от дальнейшего выступления Лео. — Я собираюсь передать слово этому молодому красавцу, которого вы все знаете, а если нет, то сейчас имеете возможность узнать. Мистер Джошуа Купер!

Все зааплодировали и приветственно зашумели, пока Джош шагал через зал. Лео вручил ему микрофон, а Айрис поцеловала его в щеку и шепнула:

— Ты выглядишь потрясающе. Разорви их всех, малыш.

В зале наступила тишина, и Джош почувствовал, как начал нервничать. Он посмотрел на свои записи, откашлялся и сделал глубокий вздох. Микрофон запищал, а потом пришел в норму.

— Спасибо, Лео. У меня, конечно, не так много шуток о жизни моей мамы, потому что жизнь с мамой была серьезным делом.

Раздался смех, но не такой громкий, как рассчитывал Джош.

— Я мог бы рассказать, как меня стошнило прямо на новенький экземпляр «Ночь нежна», но мне было только два года, поэтому я мало что помню.

Гости начинали смеяться громче.

— Еще я мог бы в подробностях описать день, когда мама уронила ключи от машины в канализационный люк посреди оживленной трассы, и мы с комфортом добирались домой на пожарной машине.

Смех становился все раскатистее.

— Может, она сделала это, чтобы сбылась моя мечта и я прокатился-таки на этой большой красной штуковине. Да, это был лучший день в моей жизни.

Люди уже катались от хохота. Оказывается, все не так страшно, как представлял себе Джош. Он засунул свои записи в карман пиджака и взглянул наверх, где сидела Ники. Она послала ему воздушный поцелуй.

— Дело в том, что жизнь с мамой была не шуткой, потому что каждый наш день был наполнен счастьем. Она управляла магазином, управляла домом, она управляла нашими жизнями. Бог мой, она помогала нам с домашними заданиями. Нет, не помогала — она их за нас делала. Если я что-то и знаю по литературе, то это благодаря маме. Она умела преподнести все как игру. Хотя я подозреваю сейчас, что это не было такой уж легкой задачей.

Он остановился и посмотрел на Сару. Она улыбалась, но Джош заметил слезы в ее глазах. Он не знал, должен ли он пропустить следующую часть запланированного выступления, но решил этого не делать. Духи прошлого не оставят нас в покое, если мы даже притворимся, что не замечаем их.

— Если бы Эбби была здесь, с нами, то она бы подтвердила мои слова.

Было слышно, что в зале установилась гробовая тишина.

— Она любила маму всем сердцем, как и я. Потому что у нас самая лучшая мама на свете. Она красивая и веселая, она очень мудрая и умная. Она дарила нам свою любовь и прощала нас так, как умеет делать только материнское сердце. Она всегда была готова прийти на помощь. Всегда. И она осталась такой до сегодняшнего дня.

Бог мой, все плакали. Джош почувствовал, как у него запершило в горле. Он хотел продолжить, но слова об отце прозвучали бы сейчас неуместно. Он оглянулся, и Джулиан скромно протянул ему бокал с шампанским.

— Итак. Если в руках бокал, то тост напрашивается сам собой. Давайте выпьем за этих невероятно прекрасных женщин. За Айрис и Сару!

Все повторили его последние слова, и публика взорвалась аплодисментами. Джош весело смотрел на столпившихся вокруг него гостей, которые с поздравлениями, поцелуями и объятиями по очереди обращались к нему. Сцена приветствия столь успешного оратора длилась не меньше пяти минут. Наконец толпа расступилась и он увидел залитое слезами лицо матери. Она подошла к нему и прижала к себе.

— Как я люблю тебя, — прошептала она. — Как же сильно я тебя люблю.

Когда позже, после окончания вечеринки, Джош лежал, уставившись в потолок, уставший, но слишком возбужденный, чтобы уснуть, а Ники тихо похрапывала рядом, он думал о том, какими странными существами представляются ему люди. Они разные, потому что их разрывают на части эмоции. Любовь и ненависть, радость и отчаяние, смелость и страх. Время похоже на какой-то невероятно колоритный диск, который постоянно вертится, так что свет на нем то исчезает, то появляется вновь. Джош вспомнил все лица, молодые и старые, смеющиеся и плачущие, когда он произносил речь. Не имело значения, семнадцать или семьдесят лет было человеку, диск продолжал вертеться для каждого. Наверное, теперь, когда ушло в прошлое время, связанное с теми страшными событиями, ему легче разобраться в цветах и оттенках этого волшебного диска. Сейчас он точнее и полнее мог сказать, как ему видится человеческая жизнь.