— Сорок — пятнадцать!

На террасе, которая располагалась на южной стороне дома, их ожидал накрытый к обеду стол. Сара, ее мать, Эбби и Джош, чувствуя, что состязание близится к своему логическому завершению, стали медленно спускаться по идеально подстриженной траве, держа в руках бутылочки с лимонадом. Даже со стороны было видно, что их бодрое настроение немного наигранно. Корт, как и все в резиденции Дейвенпортов, был безукоризненным. Один из садовников доводил его до совершенства дважды в неделю. Вдоль кирпичных ограждений и покрытых гравием дорожек были посажены розовые кусты, гибискус и скульптурные заросли лаванды. Сам корт был покрыт искусственной травой, появившейся на рынке совсем недавно. Играть на таком покрытии, по словам отца Сары, было даже лучше, чем на обычной живой траве. То, что мужчина таких дарований, как отец Сары, утверждал, что творение Бога нуждается в совершенствовании, никого не удивило, особенно вспотевшего и раскрасневшегося Бенджамина, который стоял, мрачно ожидая продолжения игры.

— Папа, давай! — выкрикнула Эбби, стоявшая в тени дерева возле корта.

— Попрошу тишины, — призвал к порядку ее дед. Дейвенпорт не шутил.

Он сделал подачу, которая на этот раз была стремительной и низкой. Бенджамин рванулся к правому краю корта, достал мяч и высоко перебросил его через сетку, тем самым облегчив задачу противника.

Его тесть наблюдал за падающим мячом, а потом его ракетка, как кобра, выскочила вперед в строго нужное время и нанесла выверенный удар. Мяч отлетел назад через сетку и приземлился, проскочив у Бенджамина между ног, а затем исчез в зарослях роз. С разной степенью иронии четверо зрителей приветственно закричали и зааплодировали.

— Спасибо, Бен!

— Тебе спасибо, Джордж!

Сара наблюдала, как отец и муж, самые важные мужчины в ее жизни, обменялись рукопожатием у сетки и пошли к воротам. Ее отец покровительственно обнимал своего вспотевшего зятя за плечи.

— Есть еще порох в пороховницах, а?

— Более чем достаточно, Джордж.

— Бедняга Бенджамин, — вздохнула мать Сары.

— Папа, так какой там у вас счет? — выкрикнул Джош, как будто не знал сам.

— Послушай, сынок, это называется манеры. Нельзя наносить поражение хозяину на его территории. Разве ты об этом не слышал?

— Тогда почему ты всегда проигрываешь дедушке у нас дома?

Мужчины уже покинули корт и стояли возле маленького столика в тени дерева, вытираясь полотенцами. Мать Сары, наливая игрокам лимонад, взялась ответить на вопрос Джоша.

— Причина, мой дорогой Джош, в том, что твой отец знает: нет на земле больше другого человека, который бы так любил выигрывать, как твой дед. Это ген Дейвенпортов, их проклятие. Давай надеяться, что ты его не унаследовал.

— Не беспокойся, бабушка, — подключилась к разговору Эбби. — Гены папы-неудачника все компенсируют.

— О, пожалуйста! — произнес Бенджамин. — Не стесняйтесь. Давайте еще объявим национальный праздник и назовем его «Кто лучше всех достанет Бена».

Он выпил лимонад и прошел к дому, чтобы принять душ и переодеться. Отец Сары, желая, вероятно, показать, что не испытывает необходимости ни в том, ни в другом, отправился со всеми через поляну, на ходу устроив допрос Эбби в связи с ее намерением поступать в университет в Монтане. Сара, не проявлявшая особого энтузиазма по поводу учебы дочери в Монтане, во всяком случае по сравнению с Бенджамином, в этот момент не хотела становиться на сторону своего отца, который был очень скептично настроен. Эбби, тем не менее, отстаивала свою позицию с завидной энергией. Сара оторвалась от них и шла впереди. Джош и его бабушка замыкали группу. Внук рассказывал ей о результате какого-то матча в Чикаго. В пятницу он получил письмо от Кэти Брэдсток, и с этого момента его было не узнать: он светился от радости. Он не сообщил содержание письма, но можно было легко понять, что их разногласия остались в прошлом.

Много недель подряд держалась сухая погода, но трава, благодаря эффективной поливочной системе, поражала воображение насыщенным зеленым оттенком. Поднялся легкий ветерок, который шевелил листву больших старых дубов, выстроившихся вдоль дороги. Сара закрыла глаза и глубоко вдыхала, стараясь насытиться теплом солнца. Ласковое шуршание травы под босыми ногами умиротворяло ее. Но смутное беспокойство, которое, словно тугой узел, поселилось у нее где-то под ребрами, не отпускало ее.

Родительский дом всегда был для Сары источником напряжения. Огромное количество комнат, фасад в колониальном стиле — все это никак не увязывалось с представлением о домашнем очаге. Они перебрались сюда из гораздо меньшего дома, который был в сто раз уютнее, когда Саре исполнилось пятнадцать и дело ее отца было куплено за несусветную сумму солидным банком на Уолл-стрит. Необходимость приобретения такого огромного дома и всех прилегающих к нему территорий представлялась Саре, по меньшей мере, непонятной, особенно в свете того, что они редко принимали гостей, а ее и брата Джонатана отправили учиться в пансион. В то время Сара возлагала вину за переезд на свою мать, которая всегда гордилась своей родословной. Но по мере того как Сара становилась старше, она начала прозревать, понимая (хотя и не хотела признавать этого перед Бенджамином), что настоящим снобом был ее отец. Ему просто лучше, чем матери, удавалось скрывать это.

Они дошли до ступенек террасы. Сара услышала в голосе Эбби нотки возмущения. Отец Сары не уставал выказывать свое удивление, почему из всех университетов, которые были и ближе, и престижнее, Эбби, такая умница, круглая отличница, должна была выбрать «эту дыру на краю света»?

Сара решила встать на защиту дочери.

— Папа, это Монтана, а не Монголия.

— О, у нас были общие дела с парнями из Монголии. Не самое плохое место, вообще-то говоря.

— А твое решение случайно никак не связано с возможностью снова встретить одного молодого ковбоя? — отозвалась мать Сары.

Эбби застонала и повернулась к своему брату, уставившись на него с плохо скрываемым негодованием.

— Ах ты, хитрая лиса, что ты там уже наговорил?

Тот поднял руки вверх, сохраняя на лице невинное выражение.

— Я не произнес ни слова.

— Какой же ты лжец! Может, тогда тебе надо рассказать и о том, почему ты вдруг стал фаном чикагских команд. Разве это никак не связано с тем, что ты запал на малютку Кэти Брэдсток?

— Малютку? О да, мы же уже большие и взрослые, куда нам.