Еву поставили перед одной из картин, о которой не хотелось говорить, потому что она не очень нравилась ей. Будь ее воля, Ева не стала бы включать это полотно в экспозицию выставки, но Лори настояла на своем. Во-первых, оператору понравились цвета. Во-вторых, добавила подруга, Ева на этом фоне будет выглядеть отлично, да и гости попадут в кадр, а еще они смогут захватить вон тот замечательный цветок в горшке у окна.

— Итак, — начал репортер-подросток. — Как вы делаете это? Как вы планируете работу? Сначала делаете какой-то набросок, а потом переходите к другому? Или вы сразу включаетесь в игру и действуете, создавая целую композицию?

Ева заметила Бена, который прислонился к стене. В руках он держал бокал с вином. Он болтал с Лори, но по их улыбкам она поняла, что они подслушивают. Сволочи.

— Я бы сказала, что процесс создания определяется самой картиной, то есть может меняться, — ответила Ева. — Если посмотреть на эту картину, то я хотела донести прежде всего идею форм, которые взаимодействуют одна с другой. Вы отдаетесь собственным ощущениям, оказываетесь захваченными потоком чувств. Не исключено, что ваши первоначальные намерения изменятся. Что-то происходит. Как аварийная ситуация.

Парень сразу принял заинтригованный вид.

— Это похоже на автомобильную аварию?

— Нет, я имела в виду, что холст начинает диктовать свои правила. Вы допускаете ошибку, потом отходите от картины и понимаете, что это выглядит даже лучше, чем вы задумывали изначально.

Ева видела, что он не понимает ни одного слова из того, что она ему сказала. Может, ей лучше поговорить с ним о баскетболе?

Когда люди начали выходить на каньон-роуд, в галерее стало тише и прохладнее. Гости были великолепные, хотя Ева и не знала многих в лицо. Ей было известно, что Лори старательно составляла список приглашенных, пытаясь привлечь как можно больше потенциальных клиентов, поэтому здесь были не только друзья и любители тусовок. Чтобы отвадить праздношатающихся, во многих галереях не подавали ничего, кроме пунша, но Лори удалось и не поскупиться на вино, которое лилось рекой, и не пропустить ни одного покупателя. Весь вечер Ева наблюдала, как Лори снует туда-сюда, отмечая невидимыми точками полотна. Многие из картин были помечены красными точками, что означало состоявшуюся сделку. Зеленые точки давали знать, что картина осталась без депозита, но через неделю следует ожидать какой-то ответ по поводу ее покупки. Но, как правило, зеленые точки не сулили надежды: просто кто-то выпил слишком много вина, а назавтра забудет о предполагавшейся сделке начисто.

У репортера, слава небесам, иссяк поток вопросов. У Евы еще раньше иссякло желание на них отвечать.

— Спасибо вам большое, — закончил он.

— Я благодарю вас за то, что посетили выставку.

Интервьюер и оператор отошли, чтобы снять еще несколько картин, а Ева двинулась в сторону Лори и Бена и, подойдя ближе, состроила им гримасу. Бен протянул ей свой бокал вина, который она взяла и отпила глоток.

— Это было впечатляюще, — произнес он.

— Ерунда. Вы стояли и насмехались за моей спиной, поэтому я не могла связать двух слов.

— Так же, как и он. Так что вы очень выигрышно смотрелись вместе.

Он обнял ее и поцеловал в щеку. Лори наклонилась к подруге.

— Мы продали грузовик картин. Ты это видела? Двадцать или двадцать четыре. Фантастика! — шептала Лори тоном заговорщика.

— А еще Лори мне сказала, что на этот раз берет только пять процентов, — добавил Бен.

— В твоих сладких снах, приятель, — ответила ему Ева.

Они рассмеялись. Лори сказала, что ей надо отлучиться, чтобы помочь Барбаре, своей ассистентке, оформить документы и счета. Ева подняла глаза на Бена. В своей черной льняной сорочке и белых брюках он выглядел неотразимо. Он все еще обнимал ее, а затем слегка ущипнул.

— Я так тобой горжусь, — сказал он ей.

— О, прекрати.

— Если бы ты слышала, что говорили люди. Они были потрясены.

— Неужели?

— О, они сказали, что такого угощения еще не было ни на одной выставке.

Она шутливо замахнулась на него.

— Нет, честно. Все были под большим впечатлением. Вон тех волков-ангелов ты могла бы продать раз двадцать. Видишь ту даму из Лос-Анджелеса, в красном платье и сережках? Она стояла у картины около десяти минут, не отводя взгляда. Она была растрогана до слез.

— Это не обязательно хороший знак.

— Неправда. Ей понравилась эта картина. У нее был момент катарсиса[6].

Ева улыбнулась и поцеловала его.

— Я тебя люблю, — тихо произнесла она.

Они поужинали в ресторане в компании Лори и ее нового друга, Роберта, который работал в области высоких технологий для военных. Ему так часто приходилось ездить в Лос-Аламос на закрытые секретные конференции и заседания, что он, наверное, не позволял себе даже думать о своей работе. Он был худой и невысокий, носил очки в золотой оправе. Заостренное к подбородку лицо выглядело несколько утомленным. Роберт имел привычку забрасывать собеседника интересными фактами, заводя любой разговор в тупик. Бен смешно его копировал.

— Вы знаете, сколько людей живет на планете? — спросил их Роберт, когда они ели крем-брюле.

Все забыли.

— Шесть миллиардов.

Он на секунду замолчал, чтобы дать им возможность переварить информацию.

— А сколько птиц живет на Земле?

Никто не мог ответить и на этот вопрос.

— Сто миллиардов.

Роберт сделал паузу, чтобы до всех дошел смысл сказанного.

— Вы знаете, сколько места на планете занимает океан, а сколько суша?

— Нет, — улыбаясь, сказал Бен. — Но у меня предчувствие, что мы сейчас узнаем.