Неправда, что он в юности завёл роман с женой близкого друга и соседа Джона Уокера. Не мог великий человек опуститься до банальной пошлой интрижки. И то, что он в зрелые годы пытался возобновить ухаживания, наверняка есть беспардонная клевета.

Неправда, что у себя в Монтичелло он завёл себе чёрную наложницу и наплодил с ней полдюжины детей. Негры внушали Кэллендеру только отвращение и брезгливость; вообразить, что достойный белый джентльмен обнимает обнажённую чёрную рабыню, он просто был не в силах.

Неправда, что вице-президент, при всех его доходах и солидном жалованье, запутался в долгах и часто вынужден брать новые займы, отдавая в залог земельные участки и невольников. Он просто непомерно щедр и порой заходит слишком далеко в своей благотворительности. Уж кто-кто, а Джеймс Кэллендер может подтвердить это на собственном примере. За три года он уже получил от хозяина Монтичелло несколько сотен долларов.

Правда, где-то в глубине души Джеймс Кэллендер — нет, не то чтобы планировал, но обкатывал пикантную ситуацию, которую при злом намерении можно было превратить в очередную разоблачительную кампанию. Всё же вице-президент Соединённых Штатов тайно, за спиной правительства, субсидировал журналиста, который называл Вашингтона предателем, а Джона Адамса — безмозглым гермафродитом. Если это всплывёт в печати, понравятся ли такие сообщения американским избирателям?

Как ни странно, уязвимость кумира окрашивала влюблённость Кэллендера оттенком нежного сострадания. Да, этот великий человек тоже имел слабости, тоже нуждался в помощи и поддержке. И он, Кэллендер, верный воин армии борцов за свободу, будет продолжать свою войну до конца. Он будет снова и снова, по любому поводу кричать американцам, что на предстоящих президентских выборах их альтернативы просты и очевидны: проголосовать за Адамса — это проголосовать за войну и возврат монархического деспотизма, выбрать Джефферсона — это выбрать мир, свободу и процветание.

Колебаниям больше не оставалось места. Он явится завтра на суд — а там будь что будет.

Пока судья Сэмюэл Чейз занимал своё место на возвышении, раскладывал бумаги на столе, поправлял складки мантии и парик, шёпотом давал инструкции бейлифу [11] , Кэллендер восстанавливал в памяти всё, что его адвокаты успели рассказать о характере и карьере этого столпа американского правосудия. Адвокатскую карьеру начал двадцатилетним. Участвовал в Континентальном конгрессе, подписал Декларацию независимости. Овдовев, после войны поехал — куда? — конечно, в Британию, где женился на англичанке. Четыре года назад Вашингтон перед уходом с поста включил Чейза в состав Верховного суда в качестве дополнительного члена. Свирепость его приговоров приводила порой в замешательство даже федералистов. Проворовавшегося почтмейстера в Аннаполисе он присудил к тридцати девяти ударам плетью.

Ах, как было бы хорошо со временем откопать компромат и на судью Чейза! Что должно было случиться 40 лет назад в Мэриленде, что его исключили из клуба «за непристойное поведение»? А в 1778 году, когда он был членом конгресса и пытался играть на хлебном рынке, используя внутреннюю информацию, полученную в правительственных кругах, — неужели не сохранилось никаких документов, которые можно было бы извлечь на свет и представить на суд американского читателя?

Лица присяжных были бесцветны и непроницаемы. Но адвокаты Кэллендера заверили его, что подбор вёлся по единственному критерию — ни одного республиканца! Отводы судья Чейз отклонял. Накануне в город был введён полк виргинской милиции, тоже составленный почти целиком из сторонников федералистов.

С самого начала Кэллендеру стало очевидно, что его адвокаты не тешили себя надеждой добиться его оправдания. Их стратегия состояла в том, чтобы акцентировать всё своё внимание на аспектах политической предвзятости в поведении судьи Чейза, изобразить своего подзащитного жертвой судебного произвола. Они снова просили об отсрочке, указывая на необходимость вызвать таких-то и таких-то свидетелей, которые могли бы подтвердить справедливость критики в адрес президента Адамса. Судья на это отвечал, что очернение государственного деятеля в печати подпадает под действие закона независимо от того, справедливо оно или нет. То же самое он говорил, когда адвокаты заявляли, что в выбранных отрывках автор книги «Наши перспективы» просто высказывает своё мнение и не приводит никаких фактов и действий, компрометирующих президента.

— Неужели американского гражданина можно судить за высказанные им мысли?

— Да, — отвечал судья, — если эти мысли бросают тень на избранников народа.

Прокурор пошёл ещё дальше. Он заставил защиту доказывать, что в приведённых отрывках не содержалось злонамеренных нападок на правительство. Презумпция невиновности отменялась и заменялась презумпцией виновности. Единственная задача обвинения — подтвердить, что Джеймс Кэллендер был автором книги «Наши перспективы». Для этой цели в качестве свидетеля был вызван печатник, который представил суду имевшиеся у него страницы, написанные рукой обвиняемого.

Последним ходом защиты был обращенный к присяжным призыв объявить закон о подрывной деятельности неконституционным и на этом основании вынести оправдательный приговор. Тут уж судья получил повод обрушить на защитников гневный монолог.

— К чему вы призываете? К тому, чтобы 12 рядовых граждан получили право учить Конгресс Соединённых Штатов, как управлять страной? Вы понимаете, что это призыв к анархии, к мятежу? Что вас самих можно привлечь к суду за подобную демагогию?

Конфронтация между судьёй и адвокатами накалялась и кончилась тем, что все три защитника один за другим демонстративно покинули зал суда.